Эйфория, плавно растекающаяся по моему телу, не позволяла мне открыть глаза, отчего-то я знала, что и глаза моих родителей так же расслабленно прикрыты и они тоже качаются в такт мелодии. Но что-то заставило меня их раскрыть, да не просто раскрыть, а распахнуть, словно меня из тепла вытащили на холодную улицу. Я увидела сквозь лобовое стекло ослепленного фарами папиной машины Марка, как вкопанного стоявшего на пешеходном переходе. В тот момент у меня остановилось сердце. Он был совсем близко, я видела на его бесцветном лице запечатленный ужас и страх, но действия происходили словно в замедленной съемке.
Белый свет автомобильных фар делали его таким бледным, будто он уже давно мертв. По телу у меня пробежали мурашки, но они не вылезли на коже колючими пупырышками, а словно длинные иглы вонзились глубоко в плоть, безжалостно сковав меня. Я хватаю папу за плечо и кричу, но у меня нет голоса..."Марк! Папа, там человек! Ты его убьешь! Марк!" — но ничего из этого так и не превратилось в звук. Вокруг все затихло, будто я под толщей воды. Кричу, но бесполезно. Единственное, что доносится до моих ушей — это приглушенная, искаженная, как будто магнитола сломана, песня, которую мы все напевали недавно. Теперь её мелодия острая, противная, режущая слух, как ножом.
Я делаю рывок вперед, вываливаясь на коробку передач и со всей силы кручу в левую сторону руль. Родители, точно безвольные куклы, сидят с прикрытыми глазами и счастливыми улыбками на лицах. Меня пробирает дрожь от их физиономий. В горле ком. Резкий неожиданный свет не оставляет и уголка для тени в салоне. Навстречу нашей машине несется неуправляемая фура...
утопить мысли.
В ту ночь я проснулась в холодном поту. К груди, ходившей ходуном от сбитого страхом дыхания, прилипла влажная футболка. Глаза мои широко раскрытые безумно бегали по поглощенной во мрак комнате, я чувствовала, как расширены зрачки, как они пытаются привыкнуть к темноте и сфокусировать взгляд. В этой тьме мне всё рисовались синие и зеленые пятна из-за ослепившего меня фарами грузовика. Мутные картинки сна еще не до конца растаяли в реальности. Квартира была пуста: Марк по-джентельменски оставил меня одну.
После успешной сдачи всех выпускных экзаменов я долго не могла решиться позвать Марка на выдачу дипломов. Всё думала, будет ли ему вообще это интересно и настолько ли он близок мне, а вернее, настолько ли я близка ему, чтобы тратить на меня своё время. Потом вспоминала, как он волновался из-за пропущенных звонков и не пожалел часов, дабы приехать и не только убедиться в том, что я жива, но и просидеть со мной до позднего вечера, уже брала телефон в руки, как вновь неуверенность одолевала, и я, нервно кусая пальцы, откладывала эту затею. Но ведь Марк стал не так давно довольно важной частью моей жизни, раньше мы виделись чаще, пересекаясь в издательстве, сейчас, когда я погрузилась в учебу с головой, точек пересечения нет, но он все равно временами звонит мне и узнает, всё ли в порядке, не перетруждаюсь ли я, не болею...Да к тому же он мой будущий начальник, а отношения с начальством надо иметь хорошие настолько, насколько можно позволить. Поэтому...
— Марк, ты занят? — мой голос кажется каким-то жалким, словно я в сотый раз в месяц прошу у него деньги в долг.
— Доброе утро, Мелори, что случилось? — его настороженность вызывает у меня улыбку.
— Пока ничего, но совсем скоро случится, — таинственно произношу я и бесшумно хихикаю, потому что на том конце трубки кто-то напряженно прокашливается.
— Что же?
— Мой выпускной, — радостно протягиваю я и облегченно выдыхаю с уверенностью, что Марк будет не против.
— И ты хочешь, чтобы я на нём присутствовал, правильно понимаю? — по-доброму отозвался он.
— Ну..да! — из динамика телефона послышался непринужденный бархатный смех.
— Конечно, Мелори, всё, что душе твоей угодно.
— Тогда в пятницу в два часа, адрес сброшу.
Актовый зал забит выпускниками, свет приглушен, а на сцене стоит декан и душевно поздравляет нас с окончанием длинного пути, желает всем успешно устроиться на работу и не заканчивать саморазвитие, познавать мир дальше, ведь на этом запас знаний не ограничивается. Прочие напутственные речи просто не могли проникнуть в мою голову, загруженную ожиданием. Всё моё внимание вмиг сосредоточилось лишь на шагах, которые всё никак не доносились до ушей. Где он?..
Вокруг меня столько людей: родители выпускников, однокурсники, преподаватели, но я чувствую себя совершенно одной в этом огромном зале. Однокурсницы, с которыми я хорошо общаюсь, иногда весело дергают меня за мантию, обсуждают кого-то из преподавателей, посмеиваются, вот только для меня они на втором плане, просто задний шум. Моё хмурое лицо уже привлекает их внимание, слышатся переживания и вопросы. Я выдавливаю из себя улыбку, мысленно успокаивая тревожные суждения, и оправдываюсь тем, что ещё не в состоянии смириться с мыслью о вступлении в взрослую жизнь. Они то не знают, что мне пришлось повзрослеть, когда они во всю наслаждались беззаботностью, тем и лучше.
Начинается выдача красных дипломов. Уверена, я бы смогла его получить, если бы в сутках было сорок восемь часов. Но чисто физически не вышло успеть абсолютно везде. Горечь в груди росла, я пару раз оборачивалась в сторону входа, но наблюдала пустой дверной проем, тогда во мне начало зарождаться разочарование. Так всегда бывает, когда твои ожидания остаются несбыточными, разбиваются на тысячи осколков без надежды на восстановление. Хоть не планируй в этой жизни вообще ничего, чтобы уберечься от разрушенных планов. Или это моя мания к контролю над ситуацией?..
Речь декана заставляет меня вздрогнуть и выйти из мыслей. "Наконец-то, выдают обычные дипломы" — говорит Лия слева от меня. "Те, кто получил красные, люди вообще?" — шутливо замечает сидящая справа Рита. Я в центре этой парочки чуть ли не плачу от отчаяния. Он не увидит, как мне вручают диплом. Он не пришёл. Он забыл? Он занят? Проверяю телефон: время 14:32, сообщения не прочитаны. В городе пробки? Завал на работе? Уснул? Заболел? Попал в аварию? Эти вопросы назойливо кружились вокруг меня, надоедали настолько, что хотелось закричать на всю аудиторию.
Я сидела как на иголках, желая оттянуть свою очередь как можно дальше. Стоит ли упоминать, что это не в моих силах? Остаётся только ждать и надеяться или забыть и наслаждаться. Что из этого сложнее осуществить, не знаю. Но второй вариант для меня точно невозможен, потому что я даже не слышу, чьи фамилии называет декан: все мысли не здесь. Именно поэтому Лия и Рита так усердно подталкивают застывшую меня встать и выйти на сцену. Я прокашлялась, прежде чем подняться с места, и с невероятным усилием подняла уголки губ. Вышло криво, но кому какое дело? Поправляя черную мантию, я поднялась на сцену, а когда повернулась к залу, заметила прислонившегося плечом к стене возле дверного проема Марка...
Нет слов, которые описали бы мою радость в этот момент. Он пришёл как раз вовремя, минутой позже и было бы не то, что так нужно мне в данной ситуации. Я хотела, чтобы он гордился мной, чтобы смотрел, как я стою на сцене, в центре внимания, и получаю то, к чему стремилась четыре года. И такая лучезарная улыбка появилась тогда на моем лице, что не будь света в университете, я ею бы и тени не оставила в зале, ослепив всех.
Марк был в черном классическом костюме, темные цвета отлично контрастировали с его светлыми волосами, и я даже невольно засмотрелась, пока небольшая поздравительная речь декана лениво лилась мне в уши. Забрав диплом и быстро пожав руку декану, я забываю про всех сидящих в зале, когда, шустро спустившись по небольшой лестнице, бегу к Марку. На ходу снимаю с себя шапочку выпускника, из-за чего завитые в длинные локоны волосы потоком уносятся назад, и бросаюсь в его объятия. Неосознанно. Спонтанно. Особо не раздумывая. Просто я безмерно рада его видеть сейчас.