— Хочу тебя укусить за ушко-о-о...можно? — пальчиком очерчиваю хрящик, удивляясь, как это так мысли не успевают появиться в голове, а сразу проскальзывают на язык.
— Если только не больно, — подсмеивается надо мной он, а я просто делаю то, что взбрело в пьяное сознание, и довольная начинаю дрыгать ногами. — Мелори, тебе запрещено пить, — продолжает Марк, умиляясь.
— А я и не пью-ю..
— Это замечательно, мы с тобой вскользь уже обсуждали алкого...ещё раз укусишь меня и пойдешь собственными ножками, я не шучу, Мелори.
— Ну, блин...— обиженно дую нижнюю губу я.
— Какая неугомонная, — Марк снова подбрасывает меня, чтобы комфортнее усадить. — Хорошо, что почти дошли.
Это был лучший день за последние лет пять точно, я была так счастлива в кругу друзей вспоминать веселые моменты учёбы, была рада наблюдать со сцены, как Марк с гордостью смотрит на мой выпуск, была на седьмом небе, танцуя с ним в клубе, чувствовала легкость и непринужденность, добираясь с ним до дома. Сегодняшние моменты отложатся в памяти на всю жизнь. В особенности то, как заботливо и ласково Марк накрывал моё полуспящее тело мягким одеялом, как любовно погладил по голове перед тем, как направиться к выходу..и то, как я остановила его за руку, не дав покинуть меня в эту прекрасную ночь...
столкновение романтизма с реализмом.
Когда вы последний раз просыпались от манящего запаха еды? Я года два назад, когда бабушка еще была жива. Она всегда готовила мне блинчики на завтрак, я с восторгом бежала умываться, дабы скорее насладиться незаменимым шедевром кулинарии.
Сегодня утром в нос мне ударил до боли знакомый аромат. Вначале я не поверила самой себе, посчитав это все ещё не отступившим сном, но к вкусному шлейфу присоединился звук работающей кофемашины, заставивший меня окончательно проснуться.
Первым, что я почувствовала после полного пробуждения, — сухость во рту и желание осушить океан. Потом, когда биологические потребности в еде и воде постепенно отошли на второй план, меня настигло недоумение и легкий шок. Марк стоял за плитой в бабушкином фартуке и махал сковородкой, ловко перебрасывая блины.
Что меня больше удивило: блестящее умение Марка готовить или сам факт его нахождения в моём доме — определить было трудно. Голова болезненно собирала отрывки прошлого дня в целую картину, но выходило у неё плохо, потому что последнее, что я помнила, как танцевала с ним в клубе. И всё!
Сидя в гнезде из скомканного одеяла, я понемногу свыкаюсь с ситуацией, игнорирую ноющий живот и жажду, пялясь расфокусированным взглядом на мужскую спину. Рядом со сковородкой виднелась ещё одна кастрюлька, сам Марк покачивался в стороны, будто в мыслях его играла какая-то песня, под которую невозможно было поставить танец. Сосед сверху очень романтично начал сверлить да так внезапно, что я вздрогнула. Марк посмотрел сначала наверх, а затем на меня и непринужденно улыбнулся.
— Проснулась. Как самочувствие? Голова болит? — он бросает плиту и идёт ко мне с приготовленным стаканом воды и таблеткой. — Это от отравления.
— Я в порядке...спасибо, — неловко произношу я, приняв лекарство и жадно проглотив стакан залпом.
Когда он возвращается на мою своеобразную кухню, я еще стыдливо переминаю в руках одеяло, все не решаясь спросить. Вроде вчера всё было прекрасно, Марк ведёт себя также, но почему у меня ощущение, что я наговорила каких-нибудь глупостей? Фактически мне стыдно за то, в чём я даже не уверена, чего не помню. Но всё же глаза мои неуверенно поднимаются, вновь наблюдая спину.
— Я же вчера...ничего не натворила?
— А что, не помнишь ничего? — Марк обернулся ко мне через плечо и кольнул неоднозначной ухмылкой. Это еще больше окунуло меня в сомнения.
— Не всё...— он отвернулся и не ответил.
Тогда я встала, чтобы подойти к нему, и заметила, что на мне та же одежда, на диване лежит одеяло, которое я не видела уже сто лет, а ещё от рубашки пахнет духами вперемешку с алкоголем, будто кто-то на меня пролил коктейль, но такое воспоминание отсутствовало в общей картине.
— Ты...спал здесь? — я указываю на диван, спрашивать, откуда он достал одеяло, даже нет желания. Марк с поднятыми вопросительно бровями спокойно кивает. — Да? Ну...мог и рядом лечь, диван то неудобный совсем, наверное, после него болит всё, — переминаюсь я с ноги на ногу. Он в ответ улыбается и скользит языком по губам.
— Ты мне не разрешала.
— А ты спрашивал?
— А толку тебя в таком состоянии спрашивать? Не по-джентельменски, — усмехнулся Марк и добавил в стопку ещё один блин. — Да и от тебя алкоголем пахло, а я не люблю этот запах, — и в этот момент я прикусила себе язык с желанием нырнуть под землю от стыда. И он заметил моё то красневшее, то белевшее лицо, сперва умилялся, а потом уже заволновался, подумав, наверное, что что-то не то сказал. — Да ладно, иди умывайся, будешь кушать, — мои волосы запутались в его пальцах: он погладил меня по голове, и это помогло успокоиться, а то мысли, что я могу ему быть противна после вчерашнего как-то быстро пробрались в сознание. — Ты же голодна? — кивок.