— Неплохо, Мелори, — одобряюще кивает Марк, улыбка не сходит с его лица, как бы он не старался поджимать губы. — Быстро учишься.
— Думал, я совсем анализировать не умею, что ли? — возмущаюсь я с блином во рту, отчего Марк смеется.
— Так уж и быть, расскажу тебе, как я научился готовить блины, — неужели Марк поведает историю из своей жизни? То, что мне мало известно о его прошлом, лишь поджигает интерес к нему, желание узнать о нём больше, собрать все пазлы его загадочной картины. Поэтому с предвкушением я уставилась на него, даже перестав жевать, чтобы случайно не прослушать. — Ты смешная такая, ешь давай...неужели так интересно? — я, оживленно кивая, забираю себе в тарелку еще пару блинов и отпиваю какао, не отводя от Марка любопытных круглых глаз. — Не жди подробностей, ребёнок, — смеётся он от лица, мгновенно ставшего недовольным.
— Вот тоже тебе ничего рассказывать не буду!
— Я и так много о тебе знаю, — хмыкает самодовольно Марк.
— Вот и довольствуйся этим! Большего не получишь, — обиженно восклицаю я.
— Переживу, — бросает смешок и остро ухмыляется. — Как легко люди воспаляются, когда не получают желаемого, — делает заключение он. — Я расскажу столько, сколько тебе сейчас нужно знать, так что не жалуйся, — в ответ я хмуро киваю, но постепенно складка между моими бровями разглаживается. Раз дают один пазл, вместо двух, — ладно...это уже больше, чем ничего. — Учиться готовить... — Марк медленно подбирал слова, будто осторожничал, чтобы не сказать лишнего. — было не моим желанием, а скорее необходимостью. Мне однажды тоже пришлось резко повзрослеть, Мелори. И, если блюд на обед и ужин невообразимое множество, то на завтрак такого разнообразия не имелось. Когда примитивный омлет и глазунья уже стояли у меня поперёк горла, пришлось придумывать альтернативы. Да, ради блинов надо было вставать чуть раньше, но, поверь, когда ешь омлет по утрам в течение нескольких лет, ты готов встать и на час раньше, лишь бы увидеть на столе что-то другое. К слову, руку набил быстро и очень легко, у меня редко случались провалы, наверное это талант, — воодушевленно он заканчивает свой небольшой рассказ и встает изо стола. — Я налью себе ещё кофе.
— Подожди, а сколько тебе было?
— Двенадцать, — отвечает Марк, и меня отрезает от реальности.
Только из этого маленького отрывка можно было сделать вывод, что юношество у него прошло несладко. Мне было страшно даже делать предположения, а все мои проблемы на фоне показались пустяком. Да, мне пришлось повзрослеть резко, но в возрасте, который предполагает взросление и вступление во взрослую жизнь. Меня бросили в воду учиться плавать уже сформированной, а его — совсем ребёнком...
Мои брови выгибаются в сожалении, мне мгновенно хочется по-матерински прижать его к груди, но именно такой реакции он и не хотел, именно по этой причине мне не рассказывают сразу всё: Марк не из тех людей, кто любит, когда их поддерживают и жалеют. Поэтому я прикусываю нижнюю губу, подавляя эмоции, и лишь останавливаю его, ухватившись за футболку, чтобы приготовить кофе самой. Ворот на спине оттягивается, обнажая для меня едва виднеющееся начало татуировки. Черные линии мелькают на миг перед глазами прежде, чем вновь скрываются за одеждой.
— Что такое? — Марк озадаченно смотрит на замеревшую на месте меня. Любопытство и смятение переполняют меня разом, но мозг блокирует их, говоря: "Молчи, еще не время. Жди, пока он расскажет сам, и не показывай, что ты знаешь". Я открываю рот в удивлении, а закрываю уже с заговорческой улыбкой, отчего Марк подозрительно щурит глаза, но теперь ему меня не прочесть. — Ты что там себе надумала?
— Хотела сказать, что ты...очень сильный человек и сделать тебе кофе самой, чтобы было вкуснее, — чувства, которые мозг не в состоянии скрыть, вырываются, лукаво поднимая уголки губ, но круглые глазки сглаживают эти углы, принося лицу мягкую добросердечность.
— Я, по-твоему, хуже кофе делаю? — Марк приподнимает брови, провожая меня взглядом до кофеварки, и ставит руки в бока.
— У меня есть секретный рецепт, — сейчас была необходимость в смене темы, иначе моя голова надумает себе столько, что трудно будет держать это внутри. — Почему ты остался? — я стояла к нему спиной и доставала с полки забытые сиропы для вкуса, пришлось постараться, так как они находились в глубине шкафчика, чтобы не попадаться мне на глаза.