Взгляд без моего участия сделался каким-то ревностно-недовольным, что вызвало у Марка улыбку, настоящую улыбку, а не то, что он пытался выдавить для Касси. И мне вдруг захотелось смеяться от собственных чувств: если у Марка, правда, есть ко мне симпатия, то Касси мне не соперница.
На улице стояла середина лета, поэтому, несмотря на то, что уже восемь вечера, вокруг еще светло, как днём. Благо, жара немного отступила, и после прошедшего ночью дождя, асфальт не плавился под ногами, вспотевшую под волосами шею освежал прохладный ветерок, а Марк смог надеть свою любимую рубашку.
Я вышла из издательства, ощутив контраст помещения с кондиционером и влажной улицы, хотелось скорее сесть в машину, но пришлось подождать пока её владелец докурит сигарету. Ехали мы, в основном, в тишине, перекидываясь несколькими бессмысленными фразами. Из магнитолы доносилась приятная, расслабляющая музыка.
— Тебе не нравится лето, да? — в дни, когда солнце начинало нещадно палить, я замечала, каким недовольным становилось его лицо. Это забавляло, но отнимало желание завести разговор.
— Не люблю духоту, мне по душе холод, — он бросил на меня быстрый взгляд и вернул внимание на дорогу. — Люблю осень, идеальное время.
— А я, напротив. Осень мне не нравится...до чего депрессивное время года! Ничего хорошего в этот период не происходит. Родители разбились в сильный сентябрьский ливень, у бабушки остановилось сердце октябрьским вечером, осенью даже природа умирает. Мне иногда страшно бывает, когда она наступает. Создаётся ощущение напряжения, сразу жду чего-то плохого.
— Напрасно. Разве последние два года происходило что-то ужасное? — я отрицательно помотала головой. — Ну вот, все страшное позади, Мелори, не притягивай к себе негатив ненужными мыслями. Тем более теперь у тебя есть я, и, если что и произойдет, я всегда помогу тебе справиться с этим, — глядя на дорогу, он нашёл своей рукой мою и ласково сжал её.
— А если не сможешь помочь? — волнительно спросила я, почему-то этот разговор вызвал во мне сильную тревожность, хотя слова Марка должны были, наоборот, успокоить.
— Нет того, что я бы не смог, — улыбается он и расслабляется на сидении. Я принужденно смеюсь в ответ, уводя глаза в окно.
У дверей моего нового жилья нас уже ждёт друг Марка, любезно держа руки за спиной. Был одет он простенько: в черную широкую майку и спортивные шорты. Лицо совсем не совпадало со стилем: небольшая щетина, глубокие карие глаза и кудрявые темные волосы создавали ему образ какого-то мачо из фильмов про мафию, поэтому, на мой взгляд, будь он в строгом костюме, режиссеры бы с руками и ногами разобрали его на эти роли. Имел нос с горбинкой, и не сказать, что понравился мне внешне. При виде меня мужчина дружелюбно протянул руку.
— Добрый вечер, Мелори, меня зовут Алекс, — его губы растянулись в игривой улыбке и почти склонились над моей ладонью для поцелуя, что заставило сердце удивленно замереть. Но Марк с усталым лицом начал хлопать друга по плечу так, что тот закряхтел и по подъезду разнеслись глухие стуки. — Брат, — хрипло проговорил он и скривил лицо от боли, заключая Марка в тесные объятья, отчего тот капризно вздохнул.
— Какой же ты прилипала, — нахмурился Марк, зажатый крепкими руками и даже не отвечавший на объятия. Я смотрю за этой встречей и прикрываю рот, тихо хихикая от нелепости и яркой противоречивости двух натур.
— Да если бы не я, ты бы уже загнулся без любви, — самодовольно хмыкает Алекс, освобождая друга, и подходит к двери квартиры, весело звеня ключами.
— Не нужна мне любовь, — едва слышно цедит сквозь зубы Марк и видно уже жалеет, что всё это затеял. Но через пару минут, я поняла, что сделала ранние выводы. Эти двое явно привыкли друг к другу и на подобные подколы не сердятся.
Квартира выглядела очень просторной и современной по сравнению с бабушкиной, что создало во мне противоречивые чувства: мне нравился минимализм в интерьере и преимущественно белые цвета — это выглядело эстетично и радовало глаз, но не было такого родного тепла и уюта, как в моём доме. Понимаю, это дело привычки, можно сделать и эту квартиру максимально комфортной, но первое впечатление осталось неоднозначным.