Прихожая сразу предлагала пройти на кухню, повернув направо. В конце коридора виднелась дверь в ванную и поворот в спальню. Простенько и не броско, всё, как я люблю. Панорамные окна, большие зеркала в зале...мне начинает нравиться всё больше, но душа еще держится за прошлое. Хотя это нормально: нам свойственно волноваться, выходя из зоны комфорта и чего-то привычного.
После небольшой экскурсии, проведенной Алексом, мы все сели за белоснежный столик, чтобы обсудить детали. В общем и целом, я довольна новым местом жительства и возможностью жить рядом с Марком, остается лишь страх за ту квартиру, которую придётся сдавать, в целях получения дополнительного дохода. Боюсь, как бы никто в ней ничего не сломал. Но об этом потом, всё решаемо.
— Ты лучше скажи мне, как вы познакомились с Марком, а то он такой скрытный, — поморщился Алекс, всё прислушиваясь не выходит ли друг из туалета. Темные глаза его горели от любопытства, а пальцы нетерпеливо отбивали на столе какой-то ритм. Видно у Марка давно не было новых знакомств, особенно среди девушек. Сверлящий взгляд меня откровенно смутил не только своей настойчивостью, но и тем, что хотел от меня услышать. Не расскажу же я, что мы познакомились, когда я хотела покончить свою жизнь самоубийством...Да у него челюсть отвалится, и знать ему такое вообще необязательно. Поэтому я, неловко прокашлявшись, слепила такую историю:
— Ну, я...выиграла место в его издательстве в шахматах, — почти правда. Глаза беспорядочно бегают по кухне, губы нервно изгибаются в подобии улыбки (чертова защитная реакция психики). При всём этом Алекс так заинтересованно на меня смотрит, будто вообще не замечает моего волнения. — Был конкурс...— я тяжело вздыхаю, направляя взор на потолок, так мне легче собрать мозг в кучу. — на моём факультете...за месяц до выпуска, на работу в разных издательствах. Эээ..я выиграла у Марка в шахматах и получила работу, — когда этот нелепый и максимально неправдоподобных рассказ подходит к концу, я отчаянно смеюсь, разбавляя неловкость, и молюсь, чтобы Марк пришёл быстрее, чем Алекс сгенерирует новый вопрос. Мне кажется, лицо покрылось красными пятнами от стыда...кто поверит в эту чушь? Позор..
— Да ладно! — шепотом восклицает Алекс, чтобы Марк не услышал, и все подозрительно косится на дверной проём. Его густые брови тянутся наверх в удивлении. Он так обескуражен глупостью моей истории или...— Чтобы кто-то смог выиграть у Марка в шахматах...— он неверяще мотает головой и пилит ошарашенными глазами стол. — Ты какая-то чемпионка мира? — вот тут моя очередь удивляться, потому что я не понимаю, что такого в том, что я выиграла у Марка.
— Нет, а чт...
— Да я за всю жизнь у него выигрывал раз шесть! И то до сих пор в этих победах не уверен. А играли мы много раз, уж поверь, — кивает он, якобы подтверждая свои же слова. У меня в ответ вырывается:
— Может, ты просто безнадежен? — Алекс на это только смеется, но тут возвращается Марк.
— Что смеётесь? Если он рассказал, какую-то позорную историю про меня, не верь ему, Мелори, он просто любит выдумывать и веселить людей, — Марк садится на своё место и поочередно смотрит на нас с вопросительно поднятыми бровями. Если Алекс сейчас откроет рот насчёт истории нашего знакомства, мне гореть со стыда прямо здесь. И вот я уже вижу, как он хочет заговорить, поэтому неуместно громко и торопливо его перебиваю:
— Расскажите лучше, как вы познакомились!
Оба поворачиваются ко мне и глядят на мою тупую улыбку. Алекс либо действительно не замечает ничего странного в моём поведении и мне пора идти на актерское мастерство или хорошо подыгрывает. Он с предвкушением втягивает носом воздух, готовясь с поличным вывалить на стол всю историю, его словно только за язык потяни и потом не остановишь. Кажется, Марк это прекрасно знал, поэтому строгим голосом остановил:
— Без лишних подробностей, Алекс, — но, судя по его взгляду, речь идёт не о тех подробностях, которые обычно рассказывают на потеху, а о чем-то более серьезном.
— Нет проблем, мой хмурый друг, — веселым тоном разбавляя напряженность Марка. — В принципе, ничего особенного: мы были одноклассниками, но начали хорошо дружить, когда по воле случая устроились на подработку в одно место. Был класс девятый вроде, уже не помню точно, столько лет прошло. Я вот уже как дед, — указывает Алекс на щетину, а затем бровями на Марка. — Он вон всё еще смахивает на ребенка, — Марк недовольно прокашлялся, убивая глазами Алекса; я бы такого взгляда не выдержала... — Так и закорешились. Я его поддерживал всегда в трудные моменты, мы и жили недалеко, часто тусили у меня, в одной компании какое-то время были, пока она не распалась из-за...— Марк заерзал на стуле, привлекая внимание увлекшегося повествованием друга. — Да. Моему отцу очень нравился Марк, он всегда волновался за него, спрашивал, как дела обстоят. Так как часто наблюдал нас вместе, то привязался и к нему. Мы вообще вот с лет четырнадцати, как братья росли, Марк и ночевал часто...— Алекс налил воды и сделал глоток, в голосе развеялась прежняя радость и сменилась на теплую грусть по прошедшему времени. — Потом поступили в университет, сняли вместе эту квартиру. В дальнейшем я её выкупил. Отец был строгим по отношению к карманным деньгам, моя семья в них не нуждалась, но он не хотел, чтобы я вырос избалованным, хотел, чтобы я всего добился сам. Так я пошёл на подработку, подружился там с Марком, так я открыл свой автомобильный салон, — с гордостью произнес Алекс, но, на мой взгляд, чуть отрекся от основной темы, пусть слушать его было все равно занимательно. — Но к чему это я. Меня к книгам никогда не тянуло, в отличие от Марка, отец это видел и предложил после университета место в собственном издательстве. Я на тот момент уже потихоньку организовывал свой бизнес и был очень рад за брата, — то, с каким теплом Алекс говорил про друга, поражало моё сердце. — Через несколько лет папа скончался, переписав в завещании издательство на Марка. И он этого полностью заслуживает, кто если не Марк? — Алекс похлопал радостно по плечу друга и выглядел очень довольным, гордым за доброту отца. Я задавалась вопросом, как он не чувствовал себя обделенным после этого и не было ли у него ревности. Он продолжил, расставив все по полочкам. — Я с этими книгами, как Марк с улыбкой, — вещи несовместимые.