"— Чем темнее глаза, тем лучше можно увидеть своё отражение в них.
— По-моему, ты просто самовлюбленный."
— Как ты сама понимаешь, мутные очертания показывают незаинтересованность кареглазых в данном человеке. Чем четче ты видишь себя в зрачках, тем глубже сидишь в душе. Забавная теория, не правда ли, Мелори?
— Её можно проверить. Какой ты...в моих глазах, Марк? — я тяжело сглотнула, когда он пристально глядел на меня. Сейчас в темноте, разумеется, не видно никаких очертаний, но мы часто смотрим друг на друга, бывало и на очень близких расстояниях.
После волнующего молчания, я заметила, как расползается его эта победная улыбка, и моментально поняла из-за чего. Если теория верна, то он в мои глаза заглядывает, как в кристально чистое зеркало. И нет ни желания, ни смысла скрывать этого.
Марк прячет улыбку, опуская голову и закрываясь волосами. В груди вмиг бешено всё затрепетало, когда появившаяся во мне из неоткуда храбрость заставила поднять его подбородок и сократить несчастные пару сантиметров между нашими лицами, коснуться его губ своими. Взять инициативу и перейти черту было чем-то вроде вызова самой себе. Мечтала стереть когда-нибудь эту ухмылку таким способом. Если он может нарушать выдуманные правила, то и я могу.
По незамедлительным ответным движениям можно подумать, Марк ожидал этого. Возможно, хотел сделать это сам, но вовремя потушил искушение, а я так бессовестно снова заставила желание вспыхнуть. Мысль придавала мне уверенности, подталкивала смелее проводить рукой по его плечу, притягивать к себе ближе за затылок, тонуть в поцелуе и омуте этих ярких чувств зреющей влюбленности.
Это должно было случиться куда раньше, ведь изначально чувствовалась неизвестная связь, притяжение. Неслучайно не могла выкинуть его образ все эти годы. Как же нелепо звучит: не могла забыть незнакомца, который спас мне жизнь и исчез. Но всё случилось так, как должно было.
Губы и не думают отрываться, не в состоянии найти сил на столь сложное действие. В этот миг проносятся в голове все моменты от первого пересечения взглядами до последнего касания. От "хотите спрыгнуть?" до "неправда ли, Мелори?". Воспоминания делают меня еще чувствительнее. Еще больше противлюсь прекращать этот поцелуй.
Марк сам увлекается, посасывает нижнюю губу так, будто это самая сладкая конфета, которую он пробовал, иногда нежно царапает зубами, обхватив мое лицо большими ладонями, он делает всё с таким наслаждением, что я перестаю чувствовать кровать под собой, собственное тело, забываю дышать и здраво мыслить. Первым же и отстраняется, резко и неудовлетворенно утыкается мне в шею, оставляя на ней ожоги тяжелым, сбитым дыханием. Холод пробегает по каждому сантиметру моей кожи, покрывая её колючими мурашками. Так близко, что я чувствую влажные губы, плавящие горячими вздохами мою эрогенную зону. Ещё немного и скину его на другую сторону кровати, потому что банально не выдержу больше и секунды.
Но Марк сам ложится набок совсем рядом, одна рука держит мою, а вторая задумчиво трет переносицу: наверное, переваривает случившееся. Глупо отрицать, что мы оба хотели этого. Он всегда был неоднозначным; и сейчас говорит про какую-то черту, сам же ее переступает, вроде пытается держать дистанцию, но просит остаться с ним на ночь. Целует со страстью, отдается полностью, а потом что, жалеет? Неужели что творится в его голове навсегда останется для меня загадкой? Он никогда не даст этот пазл и мне не собрать картину целиком.
Ладонь подтаскивает меня лечь также, и мы смотрим друг другу в глаза озадаченно и двойственно, носы почти касаются, но после произошедшего это уже ничуть не смущает. В зрачках у обоих борется разум с сердцем, желание с неизвестными препятствиями. Передо мной препятствий нет, а Марк что-то скрывает, по неведанным причинам сомневается, но по истечении нескольких минут ломается и даёт себе зеленый свет:
— Только этой ночью, — и вновь примыкает к губам.
Месяц спустя
Прямо передо мной его лицо как обычно спокойное и ничего не выражающее. Вокруг веселящиеся сотрудники издательства довольно попивают вино, а он сидит напротив и держит стакан с вишневым соком. Кровь прилила к щекам от алкоголя, сердце билось сильнее, я не могла оторвать от него напряженно прожигающих глаз. Делает вид, что не замечает, болтает с остальными непринужденно и расслабленно, словно ничего в этом мире не может подорвать этот железный покой. Но речь в кругу любопытных непонятным образом заходит о нас.