— Заканчивай. Твоё умение притворяться оценят в другом месте, но не здесь, — несмотря на пронизывающую ноябрьскую погоду, к которой еще добавляется холод от любимого человека, я не пытаюсь согреться, стойко стискивая челюсть, чтобы не показать дрожь во всем теле. Марк повернул голову в мою сторону и с интересом смотрел прямо в упор, все сводя брови к переносице и время от времени поднося ко рту сигарету.
—Закончил еще на следующий день, что непонятного? — теперь я поворачиваюсь к нему, с прищуром стараясь разглядеть в стальных зеленых глазах прежнее тепло, с которым прошлый Марк гладил меня по голове. А он добавляет: — Нам не быть вместе. — и внутри что-то пускает глубокую трещину.
В миг все вокруг словно становиться серым и неинтересным, кроме двух изумрудов, смотрящих бесчувственно и отстраненно, чего не было даже в первый день нашего знакомства. Я проваливаюсь в свои мысли, как в могильную яму, выбираться и не пытаюсь, а ведь кто-то сверху старательно закидывает меня землей.
Жизнь уходит на второй план, но всё же её звуки доносятся до меня короткими обрывками из-под толщи воды. Наши в заведении звонко смеются, оживленно болтают, кто-то, кажется, в пьяном бреду начал читать двадцать третий сонет Уильяма Шекспира, строки которой проникают в мой опустевший от эмоционального потрясения мозг.
— Причина? — грудь ходит ходуном, а я не в силах её успокоить, ведь сама еле держусь, чтобы не показать все свои чувства этой бессердечной глыбе льда. Марк сразу отводит взгляд и не может найти место рукам, доставая новую сигарету из пачки. И как астматик с ингалятором, тянет ее в рот словно глоток свежего воздуха.
— Я, — наконец произносит он. — Я — причина.
— Не понимаю...— его тон режет лучше самого острого ножа. Может, дрожу я вовсе не от того, что промерзла до кончиков ушей, а потому, что истекаю кровью от многочисленных мелких порезов?
— Я не хочу быть с тобой, — вонзает по рукоять.
Ничего не осознающий взгляд бегает по его мраморному лицу, а губа вот-вот затрясется, поэтому я впиваюсь в нее зубами. Воздуха становится катастрофически мало, все нутро противиться этим словам, громко кричит красным сигналом "ЛОЖЬ". Мне не хочется в это верить. Нет, я отказываюсь в это верить! Не может Марк так говорить искренне, это невозможно...нет. Это не мой Марк. Мой Марк всегда был внимателен ко мне, грел своей заботой и похвалой. Мой Марк пропустил работу, потому что хотел подольше полежать со мной. Мой Марк спал на неудобном диване, чтобы утром приготовить мне завтрак. Мой Марк рвался на красный сигнал светофора, чтобы успеть на выпускной. Мой Марк хотел быть со мной...
Тлеющая сигарета летит куда-то мне под ноги, прямо в огромную пропасть между мной и им. Он разворачивается и уходит в сторону дороги, безжалостно увеличивая это расстояние.
— Я не верю тебе! — остервенело кричу я ему вслед.
Мужской силуэт замирает, освещенный вывесками и проезжающими фарами автомобилей. Неожиданно на мои продрогшие плечи падают большие снежинки, поднимаю голову к небу: первый снег. Да начинает валить так, что приходится жмурится.
Не теряя времени, я пользуюсь тем, что Марк остановился, пользуюсь бурлящей во мне злостью и несправедливостью. Как говорила когда-то, лучше злость, чем грусть, ведь она подталкивает хоть на какие-то действия
— Придется поверить, — резко поворачивается он, останавливая меня в метре от себя. Сердце горит ярким пламенем, этими искрами я готова плеваться. Марк тушит его своими словами, как ледяной водой, но оно вновь воспламеняется, не готовое сдаться так просто. Борется мое отчаянное сердце за правду, которую так жестоко хотят скрыть.
— Давай, скажи, что я не нравлюсь тебе, хочу посмотреть на что еще способна твоя актерская игра! — на эмоциях я толкаю его в плечо, разбито поджав губы, под пылкими глазами и внутри него что-то щелкает, но быстро собирается обратно. — Смешно отрицать, Марк, когда я сама все видела. Ты же не такой человек, ты не буд...
— А какой я человек? — Марк поднимает вопросительно брови, желваки играют на его лице, выдавая внутренний дисбаланс.
— Сейчас неподходящее время для рассуждений, не находишь?
— Может, вспомнив, какой я человек, Мелори, ты поймешь, почему быть твоим любимым — не моя роль.
Он снова поворачивается ко мне спиной. Меня снова оставляют одну. Руки висят вдоль тела, которое я перестала чувствовать. Все, что я сейчас ощущаю, это заваленное обломками сердце, все еще болезненно бьющееся. Я строила возле него преграду, окружила стенами. Марк проник внутрь так тихо, что я даже не сразу поняла, но, когда начал выходить, разрушил на своем пути всё.