Всё время, пока я был в больнице она навещала меня. Ежедневно. Даже, когда поняла, что я не знаю её, она всё равно приходила, всё равно пыталась завести разговор, поддержать меня в выздоровлении. Я видел, как ей тяжело, замечал тень её ног за дверью, когда она собиралась зайти, как долго она настраивала себя перед встречей, а после с разбитой улыбкой входила внутрь. В тот день, когда я спросил, кто она такая, я сломал эту сильную девушку. Думал, что сломал, потому что сколько осколков разлетелось в этих бездонно темных глазах, надо было видеть. Хотя зрелище не из лучших, мне самому было больно стать свидетелем разрушения юного сердца. Особенно, когда причина во мне. Но то, как она раз за разом входила в мою палату с высоко поднятой головой и принужденно веселым голоском лепетала одну и ту же фразу: «Как ты сегодня? Я принесла тебе какао», поражало меня. Я не сломал её. Её невозможно сломать.
Но я не подавал вида, что и моё сердце разрывается, глядя на неё. Мне искренне её жаль, но привычка держать все мысли и чувства в себе не даёт мне оказать нужную поддержку. Для начала следует проанализировать всю ситуацию и набраться информации.
Однажды она не пришла. Странно, но весь день я не находил себе места, думал, почему её нет, не сделает ли она с собой что-нибудь. Почему-то именно мысль о её самоубийстве плотно засела в груди, не покидало ощущение дежавю, но ведь я не встречал её раньше. И этим она мне напоминает одного человека…
В вихре самых непонятных мыслей я сверлил раздражающе белый потолок и с нетерпением ждал следующего дня. Когда Мелори зашла ко мне в палату, я ощутил прилив спокойствия, будто вместе с ней в эту недружелюбную больничную комнату пробрался такой необходимый мне комфорт.
—Извини, что вчера не смогла приехать к тебе, надо было навестить бабушку с родителями, — сказала она сдавлено, кинув на меня быстрый взгляд, и достала из сумки термос с какао.
Чай здесь подавали обычный, самый дешевый, а я привык к экзотическим вкусам, о кофе можно было только мечтать, поэтому горячее какао стало для меня спасательным кругом. Эта девушка была для меня тайной, чем-то неизвестным, из-за чего безумно притягательным. Но не только любопытство тянуло меня к ней: было нечто необъяснимое, скептик внутри меня не мог понять это чувство, мне кажется, Мелори была важным человеком в моей жизни. Её реакция лишь подтверждает мои догадки.
— И как они? — поинтересовался я для поддержания разговора. Всё время смотрел на неё, улавливая каждую эмоцию на лице. Мелори потупила взгляд, сделав глубокий вдох, направила взор на потолок.
— Я ездила на кладбище, Марк, — потускневшим голосом произнесла она, чем заставила меня поджать губы. Я ведь совершенно ничего о ней не знаю, кроме того, что мы коллеги. Так она и сказала: «Мы просто коллеги».
— Извини, я не помню…— неловко ответил я, перебирая пальцы. В моем сознании хаос, все воспоминания, как кинолента с разбросанными не по порядку кадрами, но даже среди них я не могу найти её.
— Тебе не за что извиняться. Врач сказал, у тебя диссоциативная избирательная амнезия, и, судя по ответам на его вопросы, последние полгода жизни стерлись из памяти или особо важные для тебя, яркие моменты в эти полгода. Всё восстановится спустя какое-то время, если нет, понадобится терапия.
— Мы с тобой знакомы всего полгода? Или меньше? — я вопросительно поднял брови, не скрывая своего любопытства. Мелори замялась, будто её саму этот вопрос поставил в тупик.
— Больше. Но это было старое мимолетное знакомство, которое продолжилось только спустя два года.
— Расскажи, как мы встретились впервые, — у меня загорелись глаза в то время, как её напряженно забегали по всей палате.
И она рассказала мне нелепую историю, в которую поверит лишь полный идиот, про шахматный конкурс в университете. Я никогда бы не взял в своё издательство человека без опыта работы без особых причин, да и кто мог выиграть меня в шахматах?! Как это глупо с её стороны врать мне прямо в лицо, словно я маленький ребенок, не умеющий анализировать ситуацию. А я чувствую, что она меня достаточно хорошо знает, чтобы понять то, что в эту чепуху я не поверю. В общем и целом, её легко вывести на чистую воду, а мне надо знать, что она скрывает.
— Знаешь, Мелори, ты так отзывчиво и добродушно относишься к коллегам, — сделал вид, что верю ей, даже натянул на лицо улыбку, она недоверчиво взглянула на меня и присела возле кровати. — Если бы Флинт попал в больницу, ты бы тоже навещала его ежедневно?