— Флинт давно уволился, Марк, — что меня вовсе не удивило, даже обрадовало: одним дураком меньше.
— Хорошо, тогда…Люси?
— Конечно бы приходила.
— Каждый день, уставшая после длинного рабочего дня?
— Ну, может не совсем кажд…
— А почему ко мне каждый? — не отстаю я.
— Не приходить? — её голос дрогнул от моего напора.
— Я этого не говорил, не уходи от ответа.
— Ты — мой начальник.
— Только поэтому? — Мелори неуверенно кивает и тут же уводит голову в сторону, чтобы не сталкиваться со мной взглядами. Очевидная ложь. — Не думай, что я увеличу зарплату за твоё благородство.
— Мне и не надо, — гордо отвечает она.
— Обидно-обидно, — разочарованно киваю я, привлекая её внимание вновь на себя.
— Что обидного?
— Что ты держишь меня за идиота, — и к холодному ответу добавляю безотказное: — Я жду правду.
— Не понимаю, какую еще правду ты от меня хочешь, — не сдается Мелори, но заметно, как кровь прилила к её личику, выдавая с поличным, скоро здесь будет бум.
— Всё ты понимаешь: не глупая, иначе бы не взял тебя на работу. Так что говори всё про нас, от начала и до конца.
— Не хочу я вспоминать про свою попытку самоубийства! — на эмоциях вырывается с чужих губ.
С осознанием сказанного она заметалась, в растерянном взгляде виднелось желание сбежать, скрыться от моих пристальных глаз. Я нахмурился и запутался окончательно. Эта история слишком напоминает мне о…нет, у меня всё еще нет сил заговорить об этом.
— Что ты только что сказала? Мелори!
— Тебя скоро выпишут. Увидимся на работе…— быстро проговорила она и выбежала из палаты, едва успев захватить с собой сумку.
И я понял, что сюда она больше не вернется.
Действительно следующая наша встреча произошла спустя четыре дня у входа в издательство. Удивительно, как мы не пересеклись в парадной, раз пришли на работу в одно время. Эта девушка старательно избегала встречи со мной взглядами, смотрела куда угодно, но не в глаза. Я искренне не понимал такой реакции: если она была мне близким человеком, почему не может рассказать, как мы познакомились? Почему она не говорит о себе, только спрашивает о моем самочувствии? Разве ей не надо, чтобы я вспомнил её? У неё нет желания восстановить со мной прежнюю связь? Но больше меня удивляет, что я сам, ничего не помня о ней, хочу подсознательно вернуть и узнать то, что было между нами. С психологической точки зрения, меня привлекает эта неизвестность, тайна. А может, душа помнит её, но пока блуждает, ища эту недостающую деталь в тумане моего отчаяния.
Мелори молчала, пока мы ехали вдвоем в лифте, но я долго не смогу терпеть её загадки, поэтому на выходе на этаж, я сказал ей вслед:
— Мы еще вернемся к тому разговору, Мелори. Я обязан знать.
— Посмотрим, — ответила сухо она, чем я был максимально не удовлетворён.
Смотрев вслед уходящей в свой кабинет фигуре, я чуть не врезался в Касси. Она, увидев меня, быстро сменила недовольный взгляд на услужливый, улыбнулась и извинилась, хотя я сам виноват в столкновении.
—Это я виноват, Касси. Что там с работой? — вывожу в голове обязанности на первое место, сейчас нужна сосредоточенность и серьезность.
Удивленная таким быстрым переходом к работе она неторопливо достает бумаги, проглатывая стоящий поперек горла вопрос, наверняка о моем самочувствии и прочем. Но, пока Касси перебирает отформатированный текст в руках, я непроизвольно поворачиваюсь в сторону, поставив руки на бока. Взгляд падает на застывшую на месте Мелори. Она стояла неподвижно, моргала медленно, будто не верила собственным глазам, забранные в высокий хвост волосы не позволяли скрыть и малейшую эмоцию на чем-то сильно разочарованном лице. Было желание все бросить, подойти и спросить в чём дело, но её закрытая поза, обнимающие себя руки не подпустили бы меня. И на этой тайне тоже висит замок.
—Да-да, хорошо…— продолжая смотреть на Мелори, отвечаю я Касси. — Возвращайся к работе, — небрежно бросаю я и только делаю шаг к Мелори, как она молча заходит в свой кабинет и закрывает дверь.
Я растерян и зол, стискиваю челюсть, чтобы внешне не показывать своего состояния. Что за игры? Она просто издевается надо мной, скрывая, что я должен знать по праву. Я забыл то, что рассказать мне может только она! Именно это и раздражает больше всего, ведь она молчит, держит в себе неизвестные обиды и чувства. Зайду к ней в конце рабочего дня, иначе эмоции надо мной возьмут верх.
Прошло часа два бесцельного убийства нескончаемых мыслей, работать не получалось, этот секрет мучил и изводил меня. В кабинет постучались и вошла Люси посоветоваться со мной насчет обложки нового издания, что было для меня неким спасением.