Всё внутри от неожиданности перевернулось, я была уверена, что никогда больше не увижу его, что он был послан мне в роли ангела-хранителя, появившегося в самый трудный момент в жизни, чтобы только подтолкнуть в нужном направлении и исчезнуть. Но сейчас передо мной стоит он, это не сон, не галлюцинация. И его почти не узнать: тело заметно изменилось за два года, в первую встречу он был худоват, что было заметно по нездорово острым чертам лица, у него были едва заметные синие круги под глазами и бледноватые губы, наверное имел проблемы со сном из-за учёбы. Из-за таких контрастов зеленая радужка казалась тогда ярче и загадочней, а на деле имела темную окраску, схожую с хвоей. Сейчас же напротив стоял возмужавший парень с подтянутым телом и здоровым видом, по ровному тону кожи заметно, что он хорошо высыпается и правильно питается, черты лица не потеряли той остроты, но теперь выглядели лучше и привлекательнее, а эти платонические глаза не утратили способности сканировать.
— Вижу, вы тоже, — Марк посмотрел на меня внимательно и усмехнулся. — Присаживайтесь.
Наверняка, я выглядела нелепой в этом состоянии потерянности, смятения и легкого шока. Но придя в себя от его насмешки, я повернула голову в сторону окна и одной рукой начала неловко гладить себя по плечу, успокаивая и медленно подходя к стулу напротив его стола. Это действие напомнило, что на мне его куртка, и кровь волной хлынула к щекам. Я металась между решением: выбежать из кабинета и никогда больше не возвращаться или нагло завалить Марка вопросами. Потому что каждый раз, когда я шла на обрыв в надежде увидеть его там, в голове сами собой всплывали возможные диалоги. Мне было что ему сказать.
— Вот откуда у издательства мой телефон.. — произнесла я и сложила руки на груди, Марк подтвердил мои слова кивком и явно был доволен собой. — А как вы...
— Давайте перейдем на "ты", если вы не против, все же мы давние знакомые, — проговорил он неоднозначным тоном. — но при сотрудниках лучше обращаться на "вы": не так поймут.
— Ладно..как вы..ты узнал, что книгу написала я? Нигде не были освещены мои личные данные, даже имени никто не знает.
— Ох, Мелори, ты все еще сомневаешься в моих способностях? — сказал он так, словно мы все эти два года поддерживали ежедневную связь и знаем друг друга, как облупленных. — Во первых, твой псевдоним — краткая форма твоего имени, догадаться не трудно, верно? — Марк уперся обеими руками о стол и наклонился в мою сторону, заглядывая чуть ли не в душу.
— Я же не одна в мире с таким именем.
— Во-вторых, главная героиня твоей книги проходит через подобную твоей ситуацию, она похожа на тебя внешне: тоже карие, почти черные, глаза, темные длинные волосы...её чувства — твои чувства, ты даже её местами идеализируешь, делаешь лучшей версией себя. Я скажу: ты жестокий автор, дать персонажам такую нелегкую судьбу — чистое издевательство, — он усмехнулся, а мне было не до шуток. Создавалось ощущение, что он высмеивает меня. — Но я прекрасно понимаю, почему ты так делала. Это отличная самотерапия — обратить всю свою боль в искусство.
— Ты говоришь так, словно знаешь меня больше, чем я сама. Почему ты так уверен в своих словах? Мы разговаривали с тобой всего часа четыре и это было больше двух лет назад.
— Мне этого хватило.
— Тем более так справляется с болью большинство творческих людей, потому что именно тогда в произведение, будь то картина, книга, музыка или даже танец, вкладываются настолько сильные чувства, что работа получается живой и цепляет, — я ощущала себя застигнутой врасплох и мне так захотелось в чем-то поспорить с ним. — И вообще, если бы я идеализировала свою героиню, то сделала бы ей зе...голубые глаза!
— Почему не карие? Ты не любишь свой цвет глаз? — и любопытство вдруг заиграло в нём.
— Он..неинтересный...
— А мне нравится, — быстро ответил Марк и придвинулся ближе, с прищуром разглядывая мои глаза. — Чем темнее глаза, тем лучше можно увидеть своё отражение в них.
— По-моему ты просто самовлюбленный, — хмыкнула я, убрав выбившуюся из хвоста прядь за ухо, и отвела от него взгляд, но Марк вернул моё внимание своей загадочной улыбкой, когда обходил стол и встал слева от меня, прислонившись к столу поясницей.
— Мысли глубже, Мелори, ты же писатель, — он потрепал мои волосы, и чёлка окончательно выбилась из прически, падая мне на лицо. Я начала злиться на мешающиеся волосы и пыталась аккуратно уложить чёлку, раз та всё равно выбралась из-под резинки. Глядя на это, Марк улыбался и даже был слышен его тихий смех. — Чудная, и как ты жила эти два года?