—Я тебе сейчас кое-что покажу. Жди здесь! — нетерпеливо сказала она и побежала в спальню.
Свинцовое тело падает на спинку дивана, по ощущениям во мне вскипела вся кровь. Я тихо засмеялся от того, как легко потерял контроль, дыхание не приходило в норму, волосы руками завёл назад и схватился за голову. Кусая губы, думал лишь, как бы снова не сорваться, но стоило ей появиться в зоне видимости с каким-то блокнотом, я тут же рванул к ней и притянул к себе за затылок, коснувшись наконец столь желанных уст. Меня всего в тот момент пронзило электрическим разрядом, гормоны заиграли, как у тринадцатилетнего мальчишки, казалось, это лучший поцелуй в жизни. Мелори от такой внезапной фривольности простонала мне в губы, из-за чего я углубил поцелуй, с еще большей страстью сжимая её волосы. Она выронила блокнот и схватилась за плечи, вырваться и поговорить об этом ей не давали мои руки, я просто физически не мог отпустить её. Терпеливо продолжал только целовать, хотя хотелось закинуть её на себя и направиться в спальню на большую кровать с прохладной простынью…черт, я готов прямо сейчас захлебнуться от переизбытка чувств.
С силой оторвавшись, я принялся жадно покрывать поцелуями её шею, по-мазохистски наслаждаясь тем, как она жалобно стонала моё имя, прося прерваться. Мелори думает, что лишь алкоголь заставляет меня идти на такие поступки, что утром придет осознание об ошибке. Но я знал только одно: я был пьян всё это время, сейчас я трезв. Сейчас настоящий «Я» на свободе и может делать, что он действительно хочет, и никакие травмы не встанут на его пути.
—Марк…Марк.. — скулила она мне на ухо, когда я проводил горячими губами по её ключицам, дразняще цеплял кромку пижамной рубашки, наровясь залезть под нее.
Мелори пламенно дышала в шею в попытках спрятаться от моего взгляда, она чертовски очаровательно смущалась, проводя ладонями по моей давно обнаженной груди. Я принял это за зеленый свет, начал аккуратно расстегивать пуговки и спускать с хрупких плеч рубашку, издевался сам над собой, делая всё медленно, касался кончиками пальцев новых участков этой бархатной кожи.
Я безумно желал её, умирал от необходимости дотронуться до каждой части женского тела. И я трогал, трогал её всю, позволил себе коснуться самого сокровенного, срывая с алых, покусанных губ протяжные стоны.
Тогда-то мои цепи окончательно были сорваны, мы оказались в темной спальне с панорамными окнами, открывавшими вид на горящий огнями город. В комнате мне были видны только её блестящие прикрытые от наслаждения глаза и соблазнительные очертания голого тела, на которое я набросился, как зверь. Я действительно был невероятно голоден, сам того не осознавая. У меня так давно никого не было, а Мелори выглядела, как мечта, к тому же я знал, что когда-то любил её душу, что важнее любой идеальной фигуры. Поэтому я давно ни с кем не спал: мне не нужен секс на одну ночь, после таких практик ко всему интимному появляется отвращение. Я хочу не только физического слияния, но и душевного.
Мелори закусила нижнюю губу и потянулась к ремню на моих штанах. Она настолько сильно сводила меня с ума, что я боялся не протянуть и двух минут с ней. Мы слились в свете ночного мегаполиса, но в её зрачках я видел свой личный город, город Свободы, освобождения. Мои губы блуждали по улицам её тела, провожая руки. Я ласкал её нежную грудь, упиваясь тяжелыми вздохами. Терзал уста, воруя стоны. Ладонями ощущал дрожь в женских ножках.
Это была несомненно лучшая ночь в моей жизни, первая ночь за многие годы, которую я провел не один. Ночь, подарившая мне надежду на счастливое будущее, возможно на семью, на избежание одиночества. Когда лежал уставший после душа и смотрел в потолок, Мелори сладко спала на моей груди, разбросав вокруг свои длинные темные волосы, пришло осознание: я больше не протяну один. Я не смогу вернуться к одиночеству, ведь оно сожрет меня до последней косточки.
Утром по пути на кухню за водой мне под ноги попался тот самый блокнот, который Мелори вчера так рвалась показать. С любопытством мои пальцы переворачивали страницу за страницей, пока не остановились на одном рисунке. На нём без сомнений был я, что в начале приятно обрадовало и зародило тепло в груди, ровно до тех пор, пока я не узнал место. То самое страшное место из прошлого. Обрыв…