Я чуть с ума не сошёл..ты пришла тогда так неожиданно, но в самый подходящий момент, ты была мне нужна тогда. Потому что всегда после кошмаров я просыпался в одиночестве, холодном поту и чувствовал себя подавленным настолько, что не мог уснуть, не мог думать ни о чем, кроме прошлого. Я бы хотел, чтобы ты была рядом всегда в такие моменты, мне достаточно времени, когда проживал это всё самостоятельно, как бы эгоистично не звучало. Мне оказывается стала необходима поддержка, ведь каждому нужен человек, которому можно сказать, что тебе больно. До тебя у меня таких не было.
—Помнится мне ещё один загадочный момент. Ты сказал мне во вторую нашу встречу, когда пригласил в издательство как автора: «А что, если я скажу, что через год ты снова станешь несчастной?» — Мелори выдержала достаточную паузу, во время которой слышалось её неровное дыхание. —Бойся своих слов, Марк...это далеко не простая вещь. Знаю, ты лишь хотел таким образом удовлетворить какие-то свои догадки, но посмотри какое выдалось...горькое совпадение.
Тогда мне нужно было знать лишь, насколько ты страшишься трудностей. Со мной было бы нелегко, стоило прощупать почву. И мне очень жаль, что так вышло.
—Когда ты начал отдаляться, я была невероятно зла, — тоскливо хмыкает Мелори. — Далеко не глупая и понимала, из-за чего отталкиваешь: ты сделал мне больно, чтобы я не сделала больно тебе...удивительные эгоизм и трусость — думала тогда я...и чувствовала себя игрушкой, к которой по щелчку пальцев потеряли интерес.
Было тяжело принять решение и отвергнуть тебя. Я просто боялся потерять своё душевное равновесие, свой чертов покой, которого и на том свете хватает, боялся перемен и эмоций. Может поступил по-детски со стороны, но на самом деле вызвать ненависть — единственный способ убить любовь. Поэтому был жестоким и колким, а внутри у самого все по швам расходилось. Меньше всех мне хотелось ранить именно тебя.
—Но несмотря на всё это, я ещё в первую встречу поняла, что мы пришли в жизнь друг друга неслучайно. И сейчас...не верю, что все закончится так, я не верю, слышишь?! — кажется, перешла на стадию отрицания, я так и вижу, как она сжимает мою руку и с последней надеждой смотрит на меня заплаканными опухшими глазами, продолжая: — Очнись, пожалуйста, наша история не окончена...ты должен проснуться, — торг. — я люблю тебя...— на последних силах произнесла Мелори и смолкла. Медленно приходит принятие.
—Я люблю тебя...Мелори, — с большим усилием выговорил я и закашлялся.
Тогда мне удалось чуть приоткрыть глаза, борясь с непривычно ярким освещением. Все было таким отвратительно мутным и резало белым светом, словно фонариком тычут на расстоянии пары сантиметров. В размытой комнате я распознал очертания Мелори, лежащей на мне и сжимавшей мою ладонь в своей. Она приподнялась, услышав мой голос, и долго недоверчиво всматривалась в мои дрожащие ресницы, сквозь которые я устало смотрел на неё.
—Марк...? — Мелори зажала рот рукой и огромные глаза её вновь наполнились слезами.
Я рад видеть её даже такой, главное, что живой. Конечностями двигать так и не мог, кажется, почти все они находились в гипсе, но я постарался дернуть пальцем руки, которую Мелори не выпускала, чтобы убедить её: тебе не показалось, теперь всё будет как раньше. И через минуту в палате уже были врачи.
Пару дней я, кажется, ещё провалялся без сознания, улавливая короткие вспышки света и обрывки разговоров врачей из коридора. Неприятное состояние, постоянно хотелось спать, сил не было даже пошевелить пальцами, но с каждым днём, мало по малу, но ко мне возвращалась жизненная энергия. Несколько раз помню, как ко мне забегал Алекс, как всегда в гиперактивном настроении, натараторил мне новостей с работы, похлопал по плечу и унесся ураганом по делам.
Через неделю с лишним, если честно, трудно было следить за временем, я уже мог сидеть на постели и говорить, но недолго. В один день Мелори пришла ко мне, хотя приходила она при любой удобной возможности и будь ее воля, положила бы в моей палате спальник и ночевала бы здесь. Но на самом деле моя благодарность не знает границ, здесь одному было невыносимо скучно! А тут у нас даже зашла философская тема и даже со своей больной головой я был счастлив порассуждать.