– Ух… Опасная штучка, – говорит незнакомец, повернувшись ко мне лицом и дерзко улыбаясь.
Смотрю в его голубые глаза и на миг пропадаю. Тону в этой синеве. Такой манящей и глубокой. Дыхание спирает, и мы замираем, смотря друг на друга. Но все же, когда этот, не побоюсь этих слов, наглый красавец моргает, дурман развеивается.
Улыбаюсь самой очаровательной улыбкой и наклоняюсь к нему поближе, отмечая, что девушка за стойкой взбодрилась и больше не зевает. Видимо, колоритно мы смотримся. А она оказалась в первом ряду, чтобы увидеть все представление.
– Лучше не подходи ко мне со спины. Рефлексы.
– Я не из пугливых. И ты похожа на одну мою знакомую. Милую и стеснительную. Но теперь я вижу, что у вас нет ничего общего, – все это он произносит, смотря на мои губы, словно если сейчас отпущу его, то он непременно меня поцелует.
"Милую и стеснительную…"
Когда-то я была такой. Сейчас кажется, что в прошлой жизни. Моя внешность многих вводит в заблуждение.
– У нас с ней нет ничего общего, – отвечаю, и мой взгляд против воли соскальзывает к его губам.
А в мыслях проскальзывает вопрос: "А какие они на ощупь и вкус?"
Вдруг мою руку, которая удерживает незнакомца в одном положении, накрывает чья-то мужская теплая и широкая ладонь. Резко поворачиваю голову и, встретившись с его взглядом, повторно тону, только уже в зеленых глазах второго незнакомца.
Он поглаживает большим пальцем мой кулак, и от этого невинного жеста маленькие импульсы пробегают по коже. Они покалывают и приносят удовольствие.
– Мой друг обознался. Мы тоже летим в Мийну. Пойдем в кафе, и он принесет свои извинения. Меня зовут Тимур, приятно познакомиться, – говорит новый знакомый и плавным движением разжимает мои пальцы, но не отпускает руку. – Макс, догоняй! И вещи не забудь.
Глава 2. Макс
Глава 2
Мы с Тимуром наконец-то на свободе. Единственное, что позволяло нам не жить полноценной жизнью, а хотя бы существовать, – это знание, что мы увидим нашу девочку. Со дня нашей последней встречи прошло уже три года. Долгих, мучительных, наполненных ожиданий и срывов.
Первые месяцы нашего заточения, наверное, запомнили все. Ведь сущности взбесились, мы с Тимом буквально на стену лезли от тоски. Было адски сложно, но мы справились, хоть и внутренне изменились. Но Сабина должна понять и принять.
Что это был не наш выбор. Если бы мы могли, то не оставляли бы нашу девочку ни на день, но…
Не хочется вспоминать то время, когда уже предвкушаю. Когда снова увижу свою девочку, но, как оказалось, все не могло быть так просто. Встретились и воссоединились.
Перед тем как выпустить нас из города, Айзек захотел поговорить. Он не последний человек в иерархии охотников и непосредственный начальник, но уважать его после такой подлости мы уже не могли. Скрипя зубами согласились встретиться, хотя время стало для нас драгоценным и хотелось побыстрее уйти. Мы с Тимом заходим в кабинет Айзека, а он сидит за широким столом.
Приветствуем друг друга кивками головы, на рукопожатие никто не пойдет. Он уверен, что мы подвергли опасности, как оказалось, его дочь. А мы виним его в том, что он не позволял нам видеться с любимой.
– Парни, уже прошло три года, и сегодня запрет спадет, но… – он замолчал и слишком пристально посмотрел на нас по очереди, будто взвешивая каждое слово.
Сжимаю пальцами подлокотники кресла и хочется материться. Он тянет время.
– Говори, – говорю агрессивно, не выдерживая звенящей тишины.
Тим со мной солидарен. Его жизнь не баловала, а очередная утрата задела, пожалуй, даже больше моего. В нем проснулось что-то темное, хоть он и пытается сдерживаться, но я вижу, какой он, когда выходит на охоту. Его и раньше боялись. И теперь на это есть все основания.
– Сабина вас не помнит, – игнорируя мою агрессию, спокойно произносит Айзек.
– Что ты сказал? – рывком поднимаюсь на ноги и упираюсь кулаками в его стол. – Повтори! – вот теперь рычу.
– Я поставил блок на ее памяти. Она не помнит вашего совместного лета, и тебя, Макс, она не помнит. Я хотел снять блок, когда… – запинается. – Неважно, но у меня не получилось. Вы для нее незнакомцы.
Пораженный таким известием, падаю обратно в кресло. Я жил только мыслью о ней. О нашей встрече. Понимал, что многое придется объяснить, что она наверняка обижается, ведь упущено три года. Именно на этот срок поставил запрет Айзек, аргументируя тем, что Сабине нужно окончить академию. А вот теперь оказывается, что моя девочка меня не помнит.
А может, наше место уже занял кто-то другой?
Упираюсь в подлокотники кресла, чтобы резко встать, но Тим кладет руку на мое плечо. Перевожу взгляд на друга и понимаю, что сейчас лучше не спорить, а дать ему высказаться.