— Разве не прекрасный день, а, Джез? — Фел снова направила взгляд на далёкие горы.
— О да, — ответил Джез. У робота был необычно низкий и благозвучный голос, и он умело им пользовался. Уже тысячу или больше лет роботы Культуры снабжались полями ауры, менявшими окраску в соответствии с настроением; это был их эквивалент выражению лица и языку тела. Но старого Джеза изготовили задолго до того, как додумались до таких полей, он отказался от них и впоследствии, предпочитая пользоваться голосом, когда хотел выразить свои чувства, а в остальных случаях оставался непроницаемым.
— Проклятие! — Фел разглядывала снег на вершинах. — Как я хотела бы полазать по горам! — Она прищёлкнула языком и посмотрела на вытянутую вперёд правую ногу. Восемь дней назад она сломала её при подъёме на гору на другой стороне равнины. Теперь нога была в шине и обмотана тонким переплетением бинтов, скрытых под модно узкими брюками.
Джез мог бы использовать это как повод ещё раз прочесть нотацию о нецелесообразности подъёма в горы в одиночку, без подвесного щита или робота поблизости, подумала Фел, или по меньшей мере не ходить одной. Но Джез промолчал. Фел посмотрела на него. Её загорелое лицо заблестело на солнце.
— У тебя есть что-то для меня, Джез? Работа?
— К сожалению, да.
Фел поудобнее уселась на скамейке и скрестила руки. Джез выпустил из своей оболочки короткое силовое поле, чтобы поддержать её беспомощно вытянутую ногу, хотя прекрасно знал, что поля шины было вполне достаточно.
— Ну, выкладывай! — сказала Фел.
— Может, ты помнишь фрагмент обзора новостей восемнадцать дней назад. Один наш корабль, собранный кораблём-фабрикой в космическом секторе по эту сторону Сумрачного Пролива. Кораблю-фабрике пришлось разрушить себя, тому же примеру потом последовал и созданный им корабль.
— Припоминаю. — Фел вообще мало что забывала и уж никогда и ничего из ежедневных обзоров. — Он был собран из не подходящих друг к другу деталей. Таким образом корабль-фабрика пытался доставить в безопасное место мозг, предназначенный для одного из системных кораблей.
— Вот с ним у нас и проблема. — Голос Джеза прозвучал немного устало.
Фел улыбнулась.
Культура, в этом можно было не сомневаться, и в войне, в которую сейчас ввязалась, полагалась на свои машины — как в стратегии, так и в тактике. Действительно, можно было утверждать, будто Культура — это её машины, и эти машины являлись куда более характерным элементом, чем какой-либо человек или группа людей внутри самого общества. Электронные мозги, которые теперь производились кораблями-фабриками Культуры, находящимися в безопасности орбиталями и большими системными кораблями, относились к самым хитроумным скоплениям материи в Галактике. Они были настолько умными, что ни один человек не в состоянии понять, как разумны они были (и машины, со своей стороны, были неспособны растолковать столь ограниченной форме жизни).
На этих ментальных гигантов, а также на более будничные, но всё же обладающие сознанием машины и умные, но в конце концов механистические, предсказуемые в своих действиях компьютеры, вплоть до мельчайших схем в летательных микроаппаратах, имеющих разума не больше мухи — именно на них, а не на человеческий мозг Культура сделала свою ставку, и ещё задолго до того, как можно было предвидеть идиранскую войну. Дело в том, что Культура считала себя обществом, осознающим свою рациональность. Машины скорее способны достичь этого желанного состояния и, достигнув, использовать его. Такого обоснования Культуре было вполне достаточно.
Кроме того, людям в Культуре дана свобода заниматься вещами, действительно важными для жизни, такими, например, как спорт, игры, романтика, изучение мёртвых языков, варварских обществ и самых невероятных проблем, а также покорение высоких гор без помощи подвесного щита.
Пристрастное изложение этой ситуации могло бы сформировать представление, что электронные мозги Культуры могли бы отреагировать с чисто машинным возмущением и короткими замыканиями, обнаружив, что некоторые люди были невероятным образом способны достичь рекорда этих мозгов в анализе данного множества фактов, а иногда даже побить его. Но этого не происходило. Машины очаровывало, что такое маленькое и хаотичное собрание ментальных способностей было способно с помощью какого-то искусственного невротического вмешательства найти такой ответ на проблему, который ничем не хуже их собственного. Этому должно быть, конечно, объяснение. Возможно, оно связано с труднопостижимой даже для божественных способностей мозгов структурой причинно-следственных связей, но большей частью, видимо, с простым законом больших чисел.