– Болеро Лазанья, это ты? Ты уехал на две недели. А пропал на полгода? Где ты так долго пропадал, что с тобой случилось? Где ты сейчас находишься?
– Вы угадали, Ваше величество! Генерал майор Болеро Лазанья – собственной персоной приветствует вас!
– Только Болеро, больше не надо говорить "Ваше величество", называй меня просто "Иван"! Где же ты так долго пропадал?
– Все очень просто, Иван! Полковник Такобу встретил меня и моих сопровождающих очень гостеприимно, угостил нас замечательным ужином, утро после которого я встретил в этой камере. Все остальное время я провел в этой камере, которую никогда не покидал и до последнего времени даже не знал, где она находится.
В этот момент кто-то дважды хлестнул Ивана по щекам! Не трудно было догадаться о том, что за поганец к нему пристает. Но, прежде чем, включить свое внутреннее зрение, Иван решил предупредить Болеро:
– Дружище Болеро, подожди с продолжением своего рассказа. У меня тут возникла одна небольшая проблема! Я к тебе обязательно вернусь, так как меня очень заинтересовал твой рассказ, мне нужно выслушать, чем конкретно закончилось твое путешествие на острова, но прежде мне нужно решить свою маленькую проблему.
Иван включил свое внутреннее зрение, одновременно, опираясь спиной о стену, начал подниматься на ноги. Как он и ожидал, перед ним находился белобрысый, который только что выгнал его с нар. Он, видимо, изображал из себя боксера, он прыгал прямо перед Иваном на полусогнутых ногах, выставив вперед свои полусогнутые в локтях руки, которыми пару раз ударил его по щекам. Вся камера, широко раскрыв рты, ржала, с удовольствием наблюдая за бесплатным представлением. Иван не стал белобрысому залезать в мозги, он попросту ударил его правой ногой в пах. Удар оказался настолько силен, что белобрысый тут же потерял сознание и, видимо, одновременно и само мужское достоинство. Широко раскинув руки в стороны, белобрысый своей спиной громко шлепнулся на пол камеры. Вскоре из-под его ног побежала веселая струйка крови.
– Он его убил! Он убил братана моего?! – Еще один молодой человек, обнаженный торс которого был весь в наколках, вскочил с нар на ноги и, подбежав к стальным дверям камеры, он задубасил по ним босыми ногам, крича. – Стража арестуйте его! Слепой убил моего братана!
Вскоре в камеру набился, чуть ли не весь караул городской стражи. Пожилые и степенные мужики, раздавая направо и налево удары своими дубинами, поделили камеру на три части. В самую меньшую часть они согнали всех камерных постояльцев, лишь одного вычленив Ивана во втором углу. Вся остальная камера была предоставлена трупу, так как белобрысый с момента удара в пах больше не двигался и не стонал, он уже лежал в большой лужи крови.
Вскоре в камеру пришел начальник тюрьмы с главным надзирателем. Они долго ходили вокруг трупа белобрысого, что-то в нем рассматривая. Наконец-то, начальник тюрьмы, удовлетворенно кивнув головой, повернулся лицом к зекам и вежливо поинтересовался:
– Господа, признавайтесь, кто это сделал? Кто из вас убил любимчика нашего мэра, маркиза Де Майна?
Молодой парень, грудь которого была в наколках, молча, подбородком кивнул в сторону Ивана. Все остальные постояльцы камеры промолчали, они явно не ожидали, что их бесплатное развлечением закончится трагедией. убийством! Ведь, малозиландцами они были скорее добродушными, нежели злыми и бессовестными. Просто в этой тюремной камере создалась такая отвратительная атмосфера, которая заставляла нормальных и разумных существ превращаться в криминальную погань!
Начальник тюрьмы подошел к Ивану, долго его рассматривал. Он явно чему-то не верил, но обстоятельства дела сложились таким образом, что он уже не мог ничем защитить этого слепого и бродячего гусляра, которому симпатизировал.
– Честно говоря, я очень надеялся на то, что завтра ты покинешь стены моей тюрьмы. Пометешь недельку другую городские улицы, после чего станешь снова свободным музыкантом и певцом. Но убийство, даже погани, требует сурового судейского приговора! К тому же ты убил Лазаря, любимого провокатора и сожителя мэра нашего города. Не дай бог, чтобы он потребовал твоего перевода в свою подземную тюрьму, оттуда никто еще не вернулся живым!
После этих слов, обращенных к Ивану, он повернулся к другим его сокамерникам и грозно произнес:
– Сегодняшняя ночь у этого слепого музыканта должна быть спокойной. Никто не знает, что завтра с ним случится! Не троньте его, или же я сам вами разберусь!
Когда все стражники покинули камеру, Иван вернулся на свои прежние нары и, свернувшись на них клубком для сохранения тепла, по мысленному каналу вызвал генерал майора Болеро Лазанья! Тот мгновенно ответил на вызов и тут же продолжил свой рассказ:
– Словом, только совсем недавно мне удалось узнать о том, что тюрьма, в камере которой я нахожусь, расположена в каком-то городе империи Винту, который называется Шамира. В том городе имеется агент христопродавцев из государства Бенвилль по имени маркиз Де Майна. Так под домом маркиза существует громадное подземелье, которое этот маркиз-садист перестроил под тюремные камеры. Сейчас в этой подземной тюрьме он содержит до трехсот заключенных. Сама тюрьма неприступна, ее невозможно захватить, так как на поверхности земли этот самый маркиз построил целый замок. Этот укрепленный в военной значение замок имеет гарнизон с пятьсот великолепно подготовленных солдат, которые способны сопротивляться любому врагу в течение года.
– Болеро, данные по этому замку, мы уже имеем! В принципе, мы в любую минуту готовы нанести по замку удар, но у нас нет пока схемы расположения тюремных камер в подземелье! К тому же я хочу у тебя поинтересоваться и тем, не слышал ли ты, не видал ли ты случай принцессы Маарии? Примерно, через месяц после твоего исчезновения главный княжеский воевода Лобаста ее похитил прямо с одного из совещаний. Полученные нами косвенные данные указывают, что она, возможно, находится в тюремной камере этого подземелья, но мы не имеем тому прямых доказательств.
– Ты упомянул бывшего главного воеводу княжества Трех Сосен, Лобасту, так вот однажды он присутствовал на одном из моих допросов. Во время допроса он все интересовался чертами твоего характера, что ты будешь делать в том или ином случае, если обстоятельства сложатся, так или иначе? Я тогда еще немного приврал, ему сказав, что ты очень горячий парень, сломя голову можешь клюнуть на любую провокацию!
Потом, сколько бы времени Иван не бился над своей памятью, но он так и не мог вспомнить, как же он оказался в этой шикарной тюремной камере с настоящей койкой, застеленной постельным бельем только не белого, а почему-то черного цвета. Он хорошо помнил, как за ним пришли трое конвоиров. В этом месте воспоминаний Иван всегда вздрагивал, так как в камеру пришли не простые городские стражники, а какие-то бойцы спецназа, одетые в черные комбезы с черными тактшлемами на головах, чтобы не было видно их лиц. В тот момент всех арестантов камеры подняли с нар простые стражники. Они их поставили на колени, руки заставили держать на затылках и приказали смотреть только в стены, ни в коем случае не поворачивать голов.
Только после выполнения этой процедуры в камеру вошли черные спецназовцы. Один из них руками обыскал Ивана, а затем жестом показал, чтобы он выходил в тюремный коридор. Там в сопровождении спецназовцев, один шел впереди, а двое сзади, Иван хорошо помнил, что он сделал всего десяток шагов не более. И все … последовал провал памяти. После этого он ничего не помнил, что с ним дальше происходило. Просто он вдруг оказался в своей новой камере с койкой и с настоящим постельным бельем на ней. В этой камере был душ, отдельный туалет, небольшой синтезатор для приготовления пищи и даже устройство для просмотра старых фильмов. Закончив осмотр этой своей тюремной камеры, Иван присел за письменный стол, хотел было включить настольный терминал, чтобы поинтересоваться новостями в мире Сольвейг. Но во время вспомнил, что он ведь простой бродячий гусляр, а бродячие гусляры не знакомы с такой технологией передача информации посредством терминала.
Тогда он руками осторожно снял со лба повязку бандану, прикрывавшую его глаза, кончиками пальцев начал массировать стекловидные тела своих глаз. Парень не заметил, как вдруг сами собой у него закрылись глаза, сон плотно окутал его сознание. И приснился ему странный сон, которого могло и не быть.