Дверь легко поддалась под нажимом его руки, Иван вдруг оказался на пороге какой-то лаборатории. Повсюду виднелась какая-то сложная аппаратура, стояли световые приборы, терминалы и компьютеры. Чрезвычайно удивленный этим обстоятельством, он замешкался у двери, не зная, куда ему направляться.
В этот момент послышался мягкий и вежливый мужской голос:
– Проходите к большому компьютеру, сейчас мы обследуем ваши глаза. Нам хотелось бы выяснить, как случилось так, что вы ослепли?
– Да, это с детства у меня! – Попробовал подсказать Иван.
– Да, не беспокойся ты! Этот компьютер поможет нам все установить, как, что и почему такое с тобой случилось! Возможно, он и подскажет, как тебя можно вылечить!
Нерешительно ступая, руками мотая из стороны в сторону, Иван пробирался к светлому пятну, которое, видимо, и было компьютером. В этот момент он почувствовал чью-то руку, которая схватила его за запястье, к чему-то подвела и уже знакомый голос попросту сказал:
– Садись, музыкант, в кресло. Постарайся не вертеться по сторонам! Когда я скажу, смотри, то смотри вперед, не моргай веком и не вращая головой!
Всего несколько секунд этот малозиландец держал его за запястье, но эти несколько секунд многое Ивану рассказали, и не особенно хорошие о нем вещи. По образованию этот малозиландец был глазным врачом, хорошо знающим свое дело окулистом, но по своему характеру и хобби этот доктор был настоящим палачом. Он получал удовольствие не от того, что лечил людей, павлианцев или малозиландцев от глазных болезней, а в том, как он затем медленно их уничтожал. Ему доставляло особо большое удовольствием простым хирургическим скальпелем расчленять гуманоидов, он делал это на высокопрофессиональном уровне.
– Наклонись вперед, положи подбородок на эту полочку. Смотри прямо на меня! Так ты говоришь, что ты слеп с самого детства, но ведь это неправда. Ты ослеп всего несколько недель тому назад.
Честно говоря, Иван не ожидал того, что его разоблачения начнутся на первых же минутах медицинского обследования. Сначала он замер, не зная, что в этой ситуации он вообще может сделать?! Поэтому он ухватился за первую же спасительную мысль, появившуюся в его голове. Он схватился за ментальный зонд, чтобы проникнуть в сознание своего лечащего врача и, разумеется, проник. Головной мозг врача, имени которого он так и не узнал, не имел никаких блокировок, он был свободен для любого доступа. Оказавшись в его сознание, первым же делом Иван постарался ограничить активность его головного мозга, чтобы ему не позволить проникнуть в глубину своего сознания. Иван не хотел позволить своему глазному врачу до конца выяснить, кем же он был на деле, ему нужно было время для того, чтобы обдумать создавшуюся ситуацию и принять правильное решение.
Глава 4
Ночь выдалась беспокойной, хотя в его тюремной камере сохранялась бесподобная тишина, полная луна светила в окно, которое с внешней стороны было все же обнесено металлической решеткой из прутьев в палец толщиной. Ивана не мог заснуть даже на такой шикарной койке, чистое постельное белье прямо-таки похрустывало под ним, когда он менял положение своего тела. Его тревожили многие вещи, которые напрямую от него не зависели, они развивались по своим правилам и вне пределов его сознания.
Оказавшись в тюремной камере, Иван вдруг оказался в полной изоляции от своих друзей и товарищей, хотя через пару дней ему предстояло стать координатором их действий. Впервые он оказался в положении, когда реальная ситуация от него напрямую не зависела, когда каналы связи были оборваны и не восстанавливались. Дима должен бы, по его расчетам, с ним связаться часа четыре назад, доложить о выполнении своего задания, но и по сию минуту от него не было ни слуха, ни духа! А ему приходится лежать на койке, думать и гадать, что же происходит за стенами его тюрьмы. Последний раз, когда попытался выйти на Болеро Лазанья, тот вдруг его предупредил о том, что за ним пришли тени и собираются его отвести на допрос к Лиходею, маркизу Де Майну. С того времени прошло три часа, а Болеро все молчит и на вызовы не отвечает.
Взбудораженный такими мыслями князь Иван откинул теплое одеяло в сторону и, не смотря на то, что в его камере было прохладно, в одной ночной рубашке до пят прошел к окну. Он чувствовал себя загнанным в облаву волком, ему хотелось поднять лицо к луне и завыть на нее, в своем волчьем вое выражая свою обиду на то, что у него пока ничего путного в делах не получается, что он до сих пор не разыскал Великую княгиню Маарию. В этот момент он с большим удивлением он заметил, что луна как-то стала стремительно к нему приближаться, она прямо-таки росла, увеличивалась у него в глазах. Создавалось такое впечатление, что он сейчас летит к ней.
Повернув голову за спину, Иван вдруг увидел, как от него стремительно удаляется тюремная стена из красного кирпича с множеством окон, забранных решетками. Практически все тюремные окна не имели света, они были темными. Только одно окно было освещено, в этом окне хорошо просматривалась фигура человека. Присмотревшись более внимательно, в этом человеке Иван вдруг узнал самого себя. Он попытался изменить направление своего полета, чтобы вернуться в самого себя, чтобы выяснить, что же с ним происходит, что это вообще за полет к луне?! В этот момент мир вокруг него, до этого момента сохранявший полное молчание, вдруг разразился целой какофонией различных шумов и звуков.
Если шумы было невозможно разделить на составляющие, то в звуках он услышал переговоры на разных языках гуманоидов, серии повторяющихся звуков, напоминающие Ивану переклички или разумных животных, или разумных существ. Постепенно Иван начал выкристаллизовать отдельные голоса и звуки. Он услышал, как Дима вел переговоры с генерал майором Тэгом Торбой, тот почему-то не верил мальчику требуя от него дополнительных подтверждений той информации, которую Иван попросил Диму донести до этого павлианца.
– Тэг, прекрати издеваться над ребенком, Дима мой посредник и он говорит правду о моем положении, о моей готовности к бою. Мы должны нанести серьезный удар по христопродавцам здесь, в Шамире. А со временем само упоминание о них мы сотрем в самом их логове, в государстве Бенвилль!
– Кто это говорит? – Практически одновременно воскликнули Тэг Торба и Дима!
– Это я, Великий князь Иван I! – Просто ответил Иван.
Но Иван уже перешел, переключился на другой коммуникационный канал, по которому, видимо, ретранслировался разговор Болеро Лазанья с маркизом Де Майна:
– Я тебя, негодяй, в порошок сотру! Ты, павлианский паяц своим длинным языком будешь вылизывать мне зад, умолять, просить о прощении!
– Я солдат, может для тебя и выгляжу цирковым паяцем, но я простой солдат! Никогда не предавал, верно, служил, и буду в дальнейшем также верно служить своему императору Фальконету IV! Так что ты, маркиз, зря просишь меня о предательстве!
– Хорошо, верный солдат павлианского императора, в десять часов поутру послезавтра я на костре сожгу двух твоих солдат, которых полковник Такобу так любезно мне передал вместе с тобой на расправу. Мои тени давно хотели на них потренироваться в своем мастерстве помучить павлианцев! А затем они займутся непосредственно тобой, если ты не расскажешь, как мне найти и уничтожить этого князька Ивана!
– Болеро, – мысленно прошептал Иван, – в десять часов утра послезавтра мы и начнем! Мне думается, что ты будешь не против этого?! Нам осталось лишь немного подождать!
– Мне бы только фазерный карабин в руки, тогда я бы тебе, Иван, показал, как умеют сражаться на поле боя настоящие павлианские солдаты!
В этот момент князь Иван вдруг услышал мощный зов:
– Павлианский император Фальконет IV вызывает на связь Великого князя Ивана I. Павлианский император Фальконет IV вызывает…
– Я вас слушаю, Ваше Величество! –