– Да, я об этом знаю, но сейчас мне хотелось бы первым делом стрелу удалить из раны, а уж потом думать над всем остальным. Мне хотелось бы решать проблемы по мере их появления! Так ты мне не ответил четко и ясно, можешь ли ты удалить стрелу из раны?
– Да, хозяин, я могу это сделать! Во второй половине моего кабинета, за ширмой находится операционной стол. Проходи туда, раздевайся до пояса и ложись на этот операционный стол. Я же подберу все необходимые для этой операции инструменты и вскоре там появлюсь.
За ширмой скрывалось довольно-таки большое помещение. В его центре стоял операционный стол с дополнительным освещением над ним, набором непонятных механизмов и трубопроводов, которые были установлены сбоку, но и в тоже время как бы нависали над узкой панелью лежанкой. С большим трудом Иван сбросил с себя ночную сорочку, которая сейчас была на нем единственным предметом одежды. И в большое зеркало, которое занимало одну из трех стен этого помещения, внимательно внутренним зрением начал изучать рану на плече. Стрела была пущена с такой силой, что она насквозь пробило плечо, ее древко на три четверти прошло через него, чтобы затем застрять в ране. По той ноющей, но не очень острой боли, можно было бы определить, задела ли стрела или нет плечевую кость или плечевую сумку, но Иван не был таким большим специалистом, чтобы это определить только внутренним зрением. Он стоял обнаженным перед зеркалом, пытаясь кончиками своих пальцев коснуться стрелы, но что-то внутри останавливало его от этого касания.
– Я полагал, что ты уже на столе и ждешь моего появления! А ты к тому же оказывается эксгибиционист, стоишь перед зеркалом и любуешься своим великолепным телом, мой мальчик. – Почти пропел эти слова врач.
Он появился в помещении с небольшим подносом в руках, на котором в специальных зажимах были закреплены какие-то медицинские инструменты. Этот поднос он вставил в специальную панель операционного стола, затем повернулся к Ивану и предложил ему занять свое место на операционном столе. Иван подошел к столу и с некоторым сомнением в глазах посмотрел на его высоту, чтобы взобраться на этот стол ему потребовалась бы опереться об стол обеими своими руками, но левой рукой он пока не мог пользоваться.
– Подожди, хозяин, не торопись! Чтобы взобраться на этот стол, на него не надо вспрыгивать, корячиться залезать! Подойди и просто повернись к нему спиной. Секунду постой спокойно!
Ивану показалось или это случилось на самом деле, панель-лежанка приняла вертикальное положение, прислонилась к его спине и как бы крепко его обняла. Через мгновение он уже лежал на столе. Его руки и ноги оказались в специальных захватах, были полностью обездвижены. Его левое плечо было взято в специальный захват таким образом, чтобы стрела в его плече ничего бы не задевала. Иван попробовал пошевелиться всем своим телом, но оно ему отказало, его сейчас как бы вообще не существовало, но сознание функционировало четко, ясно. Тогда он закрыл глаза, застыл в ожидании начала операции, по ходу дела проверив состояние головного мозга глазного врача! Его блокировка, им же наложенная, оставалась пока нетронутой, иными словами врач, по-прежнему, находился в полном его подчинении.
Когда Иван услышал какой-то хруст, а вспышки боли в раненом плече не последовало, то он приоткрыл глаза, чтобы внутренним зрением увидеть, что какие-то механические ножницы, перекусив древко стрелы, ее конец с наконечником уносили в сторону.
– Соберись с силами, несколько секунд тебе будет очень больно! – Послышался тихий голос врача.
И Иван тут же почувствовал эту вспышку острой боли, когда опять какой-то механизм ловко выдернул остаток стрелы с оперением из раны в его плече. Затем Иван увидел, как в его плечу надвинулся гибкий шланг, на рану тут же пролился лекарственный препарат. После чего боль прекратилась, а ствол раны как бы вскипел, из него вдруг мощным потоком пошла дурно пахнущая жидкость.
– Еще секундочку и боль совсем пройдет, а мы еще раз почистим различными растворами ствол твоей раны. Хорошо, что стрела не коснулась кости твоего предплечья, не порвала плечевой сумки! Затем мы рану зашьем и перевяжем, через пару дней и ты станешь совсем здоровым, встанешь на ноги!
Операция промывки ствола раны различными растворами повторялась несколько раз, причем в каждом случае, Иван это хорошо помнил, растворы для промывки раны имели очень резкий запах. Тогда он понял, что операция подходила к концу, врач начал готовить шелковую нить, чтобы наложить шов на рану. Иван еще раз убедился в том, что его глазной врач не очень-то хорошо разбирается в хирургии. Он несколько раз шелковые нити попробовал на разрыв, прежде чем выбрал ту нить, которая могла быть использована для наложения шва. Одним словом, наложение каждого стежка шва будет сопровождаться приступами острой боли, а это следовало бы Ивану выдержать опять-таки без потери сознания.
В этот момент операции на него вышла Маария, которая ему сказала:
– Здравствуй, мой Ванечка, мой дорогой! Какой же я была глупой, дурой, когда на тебя обижалась! После нескольких дней, проведенных в этом тюремном замке, я поняла, как ты мне дорог и нужен мне!
– Маш, извини, давай поговорим немногим позже, когда закончится операция! Мне нельзя ни на секунду потерять сознания, а то дела мои станут совсем плохи! А мне еще послезавтра нужно и до тебя добраться, вытащить из этого тюремного замка
– Ванечка, что с тобой случилось? Куда тебя ранили? Может быть, разговор со мной тебе поможет, и ты не потеряешь сознания!
– Маш, я серьезно тебя попрошу повременить со своим разговором! Всего каких-то несколько минут боли, меня зашьют, а после я могу сколько угодно времени с тобой беседовать на любые темы!
– Хорошо, Иван! Я помолчу, но может быть, ты мне позволишь, понаблюдать за тем, как твой хирург будет накладывать швы на твою рану! Я ведь все-таки училась на целительницу, кое-что в медицине соображаю!
Тем временем глазной врач попытался несколько раз наложить первый стежок на рану, но каждый раз у него что-то не получалось, или прокалывание трехгранной иглой было неудовлетворительным, или узелок быстро развязывался! Но при любой попытке Иван ощущал сильную боль, в какой-то момент он едва не проваливался в беспамятство, при этом ему все время казалось, что кто-то посторонний едва ли не матерится, комментируя действия врача, пытающегося зашить рану на его плече. Прислушавшись к этому голову, Иван неожиданно для себя узнал в нем голос принцессы Маарии!
– Ну, разве как так можно, твою мать, простые кетгуты вставлять в иглы для зашивания. Игла в любом случае не удержит нить при прокалывании. Иван, что за хирург работает с тобой? Он не накладывает шов, а совершенно сознательно делает одну ошибку за другой, чтобы ты, Ванечка, ощущал как можно более боли. Это не хирург, а самый настоящий мясник! Подожди-ка, я войду в его сознание и за него завершу операцию по наложению швов на твою рану.
Через секунду глазной врач начал разговаривать с Иваном голосом, но почему-то с интонациями и обер тонами принцессы Маарии!
– Ну, мой дорогой, как ты себя чувствуешь? Еще одна секундочка, я наложу пять швов и ты, Ванечка, никакой боли не почувствуешь! Но, черт его подери, что он натворил с твоей раной на плече. Рана совершенно не дышит и имеет несколько повышенный красноватый цвет, словно внутри ее имеется какое-то воспаление.
– Маш, до твоего появления, он рану промывал в десяти растворах, иногда даже я чувствовал сильную боль и резкий не очень-то хороший запах!
– Знаешь, что, Ванечка, я могу рану промыть в ста растворах, а рецидив, вызывающий ее воспаление, как был, так и останется в ране. Пока у нас имеется время, я лучше вскрою эту рану и посмотрю, как твой хирург ее почистил?!
– Он не хирург, а глазной врач!
– Тем более, глазной врач может совершить любую ошибку. Так, что, Иван, потерпи, я заново вскрываю твою рану.
Боль широкими потоками через левое плечо хлынуло в тело Ивана, от остроты боли он задергался ногами, а его руки начали выбивать чечетку по кожаной обшивке операционного стола. Парень покрылся холодной испариной, которая крупными каплями начала стекать с его лица.
– Ну, так я и знала! Это твой мясник очень плохо почистил ствол твоей раны, в самом ее центре он заставил маленький кусочек деревянной щепы от древка стрелы. Недельки через две у тебя, Иван, поднялась бы температура тела, а еще через месяц ты бы умер от заражения крови! Это случилось бы только в том случае, если бы у тебя не было бы такой замечательной и умной жены, как я! Сейчас мы тебя заново почистим, затем я обследую весь твой организм, чтобы у нас рождались бы замечательные дети, по крайней мере, девочка и мальчик! А потом, Иван, я займусь твоими глазами, что-то у тебя не в порядке с главным зрительным нервом и сетчаткой! Но эту операцию на твоих глазах мы можем проделать и в другом месте!