Но кто-то же оставил вытяжку в лаборатории включенной? Использовал второй респиратор и бросил на столе. Кепка. Эти детали запечатлелись на подкорке. Люба — одна из тех, кто до последнего работал над проектом — сподвигла меня доделать плату, чтобы отнести в ту же ночь.
Тогда откуда ей знать заранее, что произойдёт пожар? Это поджог? Люба, отличница электротехнического факультета, подготовила те несколько плат, что затем оказались в собранных роботах.
У меня затрясся подбородок.
— Ты обманула меня.
— Нет! — тут же среагировала она и порывисто придвинулась ближе. — Папе правда лучше! Но ещё нужно находиться под наблюдением. Ты здесь ни при чём! Не вини себя…
Я не то имела в виду. С трудом продышалась, лёжа на твёрдой подушке, и проследила за тем, как сестра испуганно застыла. Она словно бы тоже теперь обнаружила в моём вопросе тот самый, нужный смысл.
Мы из одной семьи. И даже я, проведя год в зверинце, не представляю, каково толкнуть человека на смерть!
— Алин… — у Любы глаза заблестели от слёз. — Хорошо, что ты жива. Пожалуйста, прости меня, если сможешь.
— За что?!
Сердце замерло на мгновение.
— За то, что случилось с папой. За то, что я сказала тебе в ту ночь перед тем, как ты ушла. Я не могла перестать думать все эти недели о том, как отвратительно поступила. Впервые я почувствовала, что не увижу никогда больше не только его, но и тебя… — Люба откашлялась, чтобы вернуть исчезнувший голос. — Тогда, десять лет назад, я была маленькой ревнивой сукой. Я не понимала до конца, что творю. Но не сейчас… Ты, я, мама и папа. Мы одинаково ничто без него и… без тебя. Умоляю, прости за мой поступок! Я сожалею, что всё так вышло…
Истекающая слезами Люба обрушилась к моей руке и приложила её к своему горячему лицу. Я не ожидала таких слов. Затруднилось и без того тяжёлое дыхание.
Не сразу поняла, что речь о её признаниях в моих затянувшихся детдомовских приключениях. Она не собиралась отправлять меня на смерть… Слава богу.
Стало даже горько из-за своих мыслей.
— Не гноби себя, Люб. Думай о ребёнке, — как можно искреннее произнесла я, но, кажется, слишком хрипло, чтобы она услышала.
Люба стиснула мою руку и подняла подавленный щемящий взгляд:
— Ты прощаешь меня?
Ох, блин.
— Да. Не реви.
Намокла простыня рядом с пальцами.
— За эти три недели ты как будто повзрослела, — зачем-то сказала она дрожащими губами и попыталась унять слёзы. — А хочешь… Хочешь я принесу тебе ванильное кофе из автомата?
— Нет, спасибо.
— А… я там в вещах положила сникерс.
— Тут нельзя такое, — выдала я на опыте когда-то просмотренных сериалов.
Лишь бы отделаться от внезапной заботы.
— Ты похудела. Ты всегда была дырищом, но это уже перебор, Алин. Тебя даже насильно через трубку не накормить.
Я глянула на тумбочку, где стояли домашние плошки и стеклянная бутылка. В ней плавало нечто неаппетитное, пюреобразное, неопределённого происхождения.
Люба ещё сильнее сжала ладонь. До боли. Впервые беспокоилась обо мне как сестра или даже как молодая мамочка. Ей очень хотелось проявить внимание.
Это немного пугало.
— Сейчас меня не волнует тело. — Я остановила взгляд на платье, висящем на спинке стула. — Но, наверное, оно бы и вправду болталось на мне. В Сочи не покрасоваться.
— Т-ты слышала, как мама тебе рассказывала?! — ошеломлённо выдохнула Люба.
— Что?
— Папа с мамой хотели сделать нам сюрприз на завершение учебного года и свозить нас в Сочи. Это платье мама купила специально для тебя… Ты ведь не смогла поехать с группой из колледжа! Каждый раз, когда мы тебя навещали, мама говорила, что ты поправишься, и мы поедем на море.
Мой рот приоткрылся от изумления.
— Я поверить не могу… Ты действительно слышала!
Люба подобралась ещё пугающе ближе и склонилась над моим лицом, пытливо всматриваясь прямо в глаза.
Я не могла выдерживать подобного мучения. Слабо отвернула голову и уставилась в сверкающее садящимся солнцем окно. Подушка быстро впитала слёзы.
— Люб. Мне кажется, это не всё, что я могла слышать. Мне бы очень хотелось понять… Но я же… не одна поступила в больницу?
Я всё ещё терялась взглядом в оранжевом свете на стекле.
— Ты про отца?
— Нет. Ты знаешь, что с тем человеком, что был со мной в лаборатории? Наверняка же знаешь.