Ларцев поставил на пол шуршащий пакет и растерянно провёл ладонью по выбритой голове.
После получения шаражного диплома ему было не отвертеться от службы. Вот, что, наконец, сподвигло его избавиться от зелёных мочалок. Люба в слезах рассказала.
Одна из немногих новостей, которую не скрыли от бати, чтобы хоть чем-то порадовать.
— Не ожидал, что ты так растрогаешься. Люба сегодня проходит обследование, не успевала тебя навестить. Поэтому попросила меня. Пока я ещё в городе…
Я изучала Рому новым, непривычным самой себе взглядом, пошатываясь у подоконника. Не могла отличить, что в моих воспоминаниях подсознательные игры, а что действительность.
Он тоже пялил как-то неловко, кусая губу.
— Тут гостинцы. Свежая одежда… Эй. Как себя чувствуешь? — слишком мягко поинтересовался он.
И вдруг рискнул взять меня за руку.
Изо всех имевшихся сил я схватила Ларцева в тиски, ненавистно прорычав:
— Обидишь мою сестру, и я выпущу тебе кишки!
МЕРЗОСТЬ. Он и вправду между нами метался!
— Понял, — бесповоротно согласился Рома без споров и кивнул. — Не думал, что вы настолько дружны… Тебе, кстати, привет.
— От Любы?
Я оттолкнула его и с дрожью выдохнула.
— От чертей. Твоя мама не разрешила детдомовским навещать тебя.
У меня резко закружилась голова. Я вновь нащупала подоконник, часто моргая, и попыталась вонзиться взглядом в одну точку на тёмном потолке.
— Эй, ниндзя! Ты чего?! Тебе плохо?
Рома их знает… ОН ЗНАЕТ ИХ ВСЕХ! Рома тоже оттуда. БОЖЕ МОЙ! Вот, в какой компании я пила всё это время!
В памяти начали всплывать смазанные ненавистные лица, по указке которых я доживала последний учебный год. Эти фрагменты оказались словно неподъёмными, и я начала медленно оседать к полу.
— Я благодарна маме за это… я благодарна!
Рома помогал мне подняться. Пальцы больно сжались на рёбрах.
— Решила с ними оборвать? Тебе не простят… Пойдём, отведу в палату.
— Когда придёт Божена?! — отчаянно вырвалось у меня. — Пожалуйста, передай ей, чтобы она зашла, как только сможет!
Взволнованный Ларцев непонимающе поморщился, остановившись:
— Кто это?
46. Ответы
За меня взялась изматывающая головная боль. Она не позволяла обдумать всерьёз сказанное Ромой и бушевала каждый раз, когда я старалась вспомнить точные очертания Божены Смирновой. Шутка это или галлюцинация, но возымело на меня колоссальное впечатление. Унять боль таблетки не помогли. Нужно было как-то продержаться в приёмные часы после обеда — медсестра сказала, что ко мне наведалась «группа поддержки».
Мучаясь несколько жутких минут ожиданием, я придерживала голову и покачивалась на скрипучем матрасе. Только не детдомовские… только не они.
Четыре пациента безобидно дремали. Одна я в жаркой палате сжалась от трескучего холода.
В дверном проёме показался слабо узнаваемый кудрявый человек. Сразу бросились в глаза его бледно-голубой взволнованный взгляд, кипельный халат и блестящее обручальное кольцо. А затем и трое девушек, осторожно входящих следом…
Это не черти. ВОЗМОЖНО, ХУЖЕ!
Увидев карие радужки, я мимолётно воспряла, но тут же обнаружила ярко накрашенные губы. В палату вошла Олеся. Её появление я ещё как-то могла бы объяснить, но не Шаховой в нежно-розовом платьице, выглядывающем из-под халата. Третья худощавая незнакомка со стрижкой, похожей на шляпку гриба, сторонилась поодаль. Разглядеть её толком я не смогла.
Повисла неловкая тишина. Раздавалось сопение.
В качестве приветствия я умудрилась лишь отпустить затылок и смятённо уставиться на кудрявого мужчину.
— Я Алексей Александрович, — тут же вкрадчивым низким голосом пояснил он, явно распознав моё беспамятство. Присел рядом. — Твой куратор.
Чего ещё я не помню?!
— Где Виолетта Сергеевна?
— В декрете, — ответил он, словно извиняясь.
Я замерла, исподтишка изучая Алексея Александровича. Молоденький. В ухе кольцо, под глазами заметные синяки от недосыпа.
— Я думала, так выглядит «неприязнь»…
— Нет. Это не неприязнь. Это глубочайшее несогласие с тем, что не можешь поцеловать любимого человека.
ТОЧНО, ОН ЖЕ ЕЁ МУЖ!
Значит, Виолетта Сергеевна занята ребёнком! У меня появилась волнующая, дарующая облегчение надежда на то, что Алексей Александрович не стал расстраивать Вилку происшествием в ВУЗе. Снова передряга. Снова при деле малолетняя уголовница Бирюкова.
Я с дрожью выдохнула, положив руку на грудь.