— Это тебе от нашей группы, — буркнула девушка, положив мне в руки плюшевого пса. — Правда, он не разговаривает.
Эта «шутка» полоснула меня по больно содрогнувшемуся сердцу. Пальцы стиснули плюшевый мех.
— У меня тоже для тебя кое-что есть, — донеслось по-доброму из-за поджарой фигуры Ани, заслонившей вход. Маленького, как и я, роста девочка-гриб подошла поближе. — Не знаю, помнишь ли ты меня… Мы участвовали вместе в спортивных соревнованиях, и я попросила у тебя резинку. Вот она.
Я ещё держала в тисках бедную игрушку, когда девочка протянула мне невообразимой красоты жёлтый цветок. Даже не сразу поняла, что это и есть та самая резинка, которую украшали сверкающие бусины и вышитые пышные лепестки. Теперь это был девичий браслет, который подошёл бы к маминому платью с ирисами. Если я, когда-нибудь, ещё смогу его надеть…
Запястье уже свело от усердия. Девчонка сама взяла меня за руку и осторожно надела подарок.
— Как тебя зовут? — тихо выдавила я.
— Женя. Я из колледжа дизайна… Просто услышала по новостям, что с тобой произошло, и очень испугалась. Поправляйся, ладно?
— Спасибо.
— Я сохранила в твоём телефоне свой номер.
Уголки моих губ опустились, препятствуя сентиментальному плачу. Я благодарно кивнула, пытаясь превратить свою мину в улыбающуюся.
У Жени не имелось сходства с высокой темноволосой Боженой, которой мне так не хватало... Разве что талант к творчеству и необъяснимо добрые глаза. В них я обнаружила поддержку.
Это то, что было нужно сейчас…
Алексей Александрович, бегло посматривающий в мои мокрые глаза, точно заподозрил, что я сейчас взорвусь от слёз, и тихо покашлял.
Олеся не сводила с него прищура. Но когда раздался второй «намёк», взяла под руки Женю и Шахову.
— Мы подождём вас в коридоре. Медсестра сказала, что тебе можно прогуляться во двор под нашим присмотром.
Очень мило. Уходя, Женя смотрела мне вслед, а Шахова с Олесей торопились покинуть помещение. Бабушка в глубине палаты с облегчением перевернулась.
Алексей Александрович похлопал по матрасу, призывая меня сесть обратно. Я помялась у тумбочки.
Положила на неё телефон, собаку и опустилась рядом, растирая ладони о ляшки. Он заговорил тише прежнего:
— Алин. Я хотел предупредить… чтобы ты не пугалась, когда тебя навестит полиция. Так положено. Ко мне тоже приходила, потому что я твой куратор. Просто отвечай на вопросы как есть, хорошо?
Хорошо. Это вряд ли сравнится с тем, что по-настоящему меня волновало.
— У нас в группе когда-нибудь училась Божена Смирнова?
Я сглотнула очередной ком, а Алексей Александрович нехило подзавис.
— Нет, — бледно ответил он, пригладив кудри.
— Значит, приснилось… Тогда расскажите, пожалуйста, что случилось с Дмитрием Владиславовичем. Мне никто не может ответить. Врачи игнорируют. А мне нужна правда. Он же не…
«Не умер», — застряло в горле.
Алексей Александрович опустил взгляд к полу и произнёс:
— Он к этому близок.
Тело не знало, как реагировать. Ладони стали мокрыми, а в горле пересохло. Я задержала дыхание, чуть не отключившись.
— Он сейчас в этой же больнице. В реанимации… На самом деле, вы лежали в соседних палатах, через стенку.
Я это знала…
— Он в коме? Как и я была? Но я ведь… вышла из неё. Значит, и он может!
По тяжёлому вздоху Алексея Александровича я поняла, как неизлечимо наивна.
— Ты точно справишься с этой информацией?
Я не смогла произнести ни звука. Лишь уставилась в светлые глаза напротив с немой мольбой.
— Дмитрию Владиславовичу потребовалась операция для искусственного поддержания дыхания. И когда её проводили, он пережил клиническую смерть. Я не так хорошо с ним знаком… но я иногда завожу ему еду, которую передают его родители. Врачи объяснили им, что такая реакция возможно связана с наличием ожогов. Из-за этого в крови был превышен калий. Хотя… перед операцией делали анализ, и этот риск был исключён… Дмитрия Владиславовича откачали, сделали операцию, но на утро у него стала развиваться пневмония. В лёгких скопилась вода.
47. Если ты не выкарабкаешься
— Вы маленькая, — наконец, безжизненно прохрипел режиссёр. — Вы очень маленькая, — повторил он размеренно, втаптывая меня с головой в безысходность.
— Я могла бы носить каблуки…
Я поняла, что в конец захожусь слезами.
— Пожалуйста, уходите. Только через дверь.
Нет!
— Я поступила так, потому что ты сделал вид, что я пустое место!
— Вы не пустое место! Мы были на людях.