Вот как?
Я опустилась на корточки перед замочной скважиной. Косы легли на колени, скрутились в спиральки. Низковато… Кто бы мог подумать? Я торопливо встала на колени и нацелилась одним глазом в крохотную щель.
За столом маленького кабинета спиной ко входу сидел широкоплечий мужчина. В пальто и ореоле оконного света. Во главе рабочего места предположительно находилась та самая настырная Ульяна Игоревна.
Её практически раб застыл, как полярная скала. Вообще не шевелился... Да кто ты, бляха муха, такой?
Замдиректорша продолжила склонять мужчину к подписанию договора:
— Должность — волшебная! Особенно для творческого человека! С молодёжью! М-м! Да вы и сам ещё… молодёжь! — Спинка стула негромко скрипнула. — Терплю, только потому что больно похожи на моего сына. У вас осталась минута!
— А… — стоило бедняге заикнуться, раздалось шуршание бумажками и хлопок по столу.
Я ощутила, как вытянутая от любопытства шея заныла. И вправду — знакомый силуэт! Это же…
— Подписывайте! Вот ручка!.. Думаете, солянку в столовой ещё не разобрали? Хотелось бы пообедать.
— Прошу прощение… не знаю, как к вам обращаться. Нет даже малейшего смысла…
— …рассчитывать на солянку?
Мужчина вдруг стремительно поднялся.
А-А-А-А-А-А-А-А! Между зоной переговоров и выходом, кажись, не имелось даже метра! Я не успела и дёрнуться, как мужик заслонил вид замочной скважины, а в следующий миг распахнул передо мной, стоящей на коленях, дверь…
— Зря! — угрожающе донеслось из кабинета. — Очень зря! Надеюсь, вы понимаете, что теряете!
Шумно сглотнув слюну, я оторвала помутневший взгляд от ширинки тесных брюк, оказавшейся на уровне моего подбородка, и подняла его выше. Горячая от температуры голова пошла кругом.
Хлёсткий кожаный ремень, стальная бляшка. Под расстёгнутым чёрным пальто простой серый свитер. Выше. Белый воротник, голая шея… Небрежная щетина и мрачные скулы. Преступная шайка милых родинок, захватившая в заложники мужественные черты.
Двухцветные глаза, ни на секунду не изменив своему унынию, равнодушно изучили моё вытянувшееся лицо. Он не повёл и бровью, укрытой прядью не уложенных волос.
Мы стояли так… секунд десять-пятнадцать… секунд пять-десять пятого… четыре, пять! Десять пятого утра*...
Я задержала дыхание, когда актёр театра, так и не подав признаков смущения или хотя бы… польщения, пугающе медленно прикрыл дверь. Он оставил меня в полусознании хлопать снаружи ртом! Стоило замкý защёлкнуться, я вскочила с колен и стукнула себя забинтованной ладонью по раскалённому лбу. Костяшки пронзила боль.
ЧТО ОН ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТ?!
— …славненько! Вот так бы сразу! Пойдёмте, покажу ваше рабочее место.
Не зная, как изобразить бурную занятость, я плюхнулась на свободный проскрежетавший стул. Принялась бездумно ковыряться в рюкзаке. Меня колбасило до дрожи!
После непродолжительного цокота вновь открылась дверь. В приёмную ворвалась женщина с короткой налаченной стрижкой, а впереди неё — едва ли не дымка от ядрёного парфюма. Пришлось затянуться воздухом впрок.
— Выбирайте любой стол! Сегодня попрошу выделить вам компьютер, — деловито отчеканила Ульяна Игоревна. — Через две недели жду готовый сценарий веснушки и список участников!.. О! Вы к кому?
Я подавилась слюной, ощутив на себе пристальный взгляд замдиректора. Смирно достала из рюкзака руки и уложила на ляжки.
— Я… я… записаться на веснушку!
— Отлич-ч-чно! — плотоядно прошипела Ульяна Игоревна, оборачиваясь к проёму. — Уже нашёлся первый артист!.. Вы и идею свою решили наглядно продемонстрировать? — она кивнула на окровавленные бинты. — Реалистично, но лучше что-то повеселее! Пожалуйста, все вопросы к нашему режиссёру.
Из-за дверного косяка показалось пол-лица того самого принца.
— Если меня будут искать, скажите, что я у директора!
Ульяна Игоревна развернулась на каблуках и стремительно покинула приёмную. Больше не в состоянии сдерживаться я смачно чихнула до звёздочек в глазах. Потёкшие сопли утёрла рукавом и… пугливо замерла.
Он таращился. На грязные от пыли коленки, на до сих пор пульсирующие ладони. На косы и очень долго — на ссадину, от внимания на которую словно сильнее драло щёку. Беззвучно вышел из-за створки, снова и снова обводя меня взором, будто… желая истереть в труху!
Стало не по себе.
Почему актёришка передумал и подписал договор? Решил, что я его на коленях молила?