Я решила добраться до Димы во что бы то ни стало.
— Бирюкова… Что вы делаете? — выкрикнул врач уже позади, за постом в реанимацию.
Тихо скрипнула дверь.
Дима увядал. За одну пропущенную мной ночь изменился цвет его кожи, выражение родного лица. Глубже впали щёки и… он стал чуточку неузнаваемее. Я засипела, расплакалась горько.
Его покидала душа! Он уходил от нас… Боже… В коридоре послышались торопливые догоняющие шаги. Я обессилено упала на пороге и поползла к койке, не в состоянии преодолеть накрывающую меня с головой темноту.
***
Ослепительно. В голове раздался отдалённый умиротворяющий гул. Всё ещё часто дыша, я распахнула веки в дневном освещении и нашла источник шума. За цветущими деревьями, заслоняющими изгородь, тянулась трасса, а по ней со свистом пролетали машины.
У меня даже слёзы в глазах застыли от непонимания.
Под ногами хрустнуло что-то. Камешки мелкие, галька. Почти как на море… Я сглотнула. Ласкающий ветер пах сладковато, скошенной травой, но вдруг в аромат примешался запах сырости… Я вскинула голову, осматриваясь, и тут же остолбенела.
Среди серых плит, торчащих из земли, напротив одной из них высокий мужчина в длинном пальто рыл могилу. Я сразу узнала Дмитрия Владиславовича и взвизгнула:
— ЭТО ТЫ!
Мой громкий гогочущий плач продолжил извергаться в похолодевшую ладонь. Дима медленно отставил лопату и обернулся.
В ту же секунду, спотыкаясь, я втопила к нему по узкой тропинке между острых оградок и кустов, не останавливаясь и не отвлекаясь на царапины, пока не вжалась крепко-крепко мокрым лицом в его ледяную грудь, обтянутую белоснежной рубашкой. Родной запах, утешающие поглаживания по голове довели меня до пика истерики.
— Ты жива, — заключил Дмитрий Владиславович таким привычным голосом-радио. — Вот видишь! Я же говорил, что мы ещё увидимся.
Я повисла на его напряжённой шее, горько рыдая:
— Дима, ты в коме! Ты лежишь в больнице! Тебя ждут дома родители, Софья! Это твоя жена… — он чуть отстранился от меня, удивлённо вытаращившись. — Я! Я тебя очень жду! Прошу, возвращайся! Я не вернусь туда без тебя!
— Ого… — он растерянно, по-доброму улыбнулся до милых морщинок у лучистых глаз и жалобно поджал потрескавшиеся губы. — Я старый для тебя. Оказывается, женатый и больной. Зачем я тебе такой нужен?
ОН ЭТО СЕРЬЁЗНО?!
— ДУРАК! КАК ЗАЧЕМ?! Я люблю тебя!.. Да брось ты уже эту грёбаную лопату!
Дмитрий Владиславович попытался придержать её за черенок, когда та начала падать, но я ревностно её пнула, не выпуская Диму из объятий. Судя по стуку, лопата упала на соседнюю оградку.
— И я тебя люблю, Алин… Но твой отец этого не переживёт.
Я опешила, глотая воздух и слёзы. Задрала голову, чтобы умоляюще въесться в его ласковые глаза. Но Дмитрий Владиславович больше не улыбался и уныло смотрел на дно выкопанной могилы.
Он выбрал узнать тайны взамен возвращения.
— Тогда я с тобой! — решительно вскрикнула я.
— Нет, — тут же отрезал Дима. — Тут место только на одного. Не отнимай смысл жизни у своих родителей.
— Дим, а как же твои?!
— Они переживут.
Я продолжала сжимать его отчаянно, чувствуя, что усилий недостаточно. Дмитрий Владиславович отвечал охотно, но его прикосновения становились ускользающими, всё менее ощутимыми, как бы он не старался.
Над нашими головами сгустилась серая небесная рябь, когда я, дрожа, поняла: нам всего лишь дали шанс попрощаться.
Дмитрий Владиславович склонился надо мной и со всей нежностью поцеловал, придерживая за подбородок. Так невесомо, словно ветер, но достаточно осязаемо, чтобы я перед ним оробела. Губы дрожали, умоляя о продолжении. Мы так много приобрели друг в друге вопреки обстоятельствам, что я противилась иной жизни. Я никогда не знала такой любви и просто не представляла, что будет дальше, без него. Если Дима отстранится, момент подойдёт к концу, и этот мир обернётся в прах. Моя душа рассеется по воздуху.
Но Дмитрий Владиславович всё-таки нарушил это едва уловимое равновесие. Подошёл к краю выкопанной могилы. У него развевались полы пальто, а в моё мокрое, скривившееся от несогласия, лицо лезли незаплетённые волосы.
— СТОЙ! — заверещала я.
Дима обернулся не сразу. Так я поняла, что ему очень-очень страшно, и стиснула зубы.
— Ты не можешь так уйти! Слышишь? А как же…
Я ещё не знала, какой аргумент найду. Но это сработало. Дмитрий Владиславович посмотрел на меня с надеждой, будто я могу предложить ему какое-то важное незаконченное дело.