— …дмо, гмса, м-м-ша …
Солёненький.
— Что это было? — сердито раздалось над головой.
Я метнула озорной взгляд вверх и сжалась от того, как пристально и нарочито смотрел режиссёр.
— Кмсная пмснь. — Наконец, покемон утрудился убрать вновь продегустированную мной ручищу. Я с дрожью выдохнула от вырывающегося ржача и облизала губы. Отдышалась. Повторила с наездом: — ЭТО КРАСНАЯ ПЛЕСЕНЬ!
Он не проронил и намёка на улыбку.
— Неординарно. Ульяна Игоревна не поймёт.
В кон заявлению покемона за дверью тут же послышался скрип двери. Мы оба затаили дыхание: я — понятно, почему, а вот новый сотрудничек... Стук женских каблуков стремительно пронёсся мимо семинарной и начал отдаляться где-то в стороне лестницы.
Наверное, замчиха про меня забыла. Вовремя режиссёр позаботился об отсутствии звуков. Так что мы всё ещё оставались здесь вдвоём…
Покемон раздражённо вздохнул — ха, я ему поднадоела! Отпустил тихо загудевшие струны, оставившие на его коже тонкие полоски, и торопливо отступил за преподавательский стол.
Меня всё ещё забавляло то, как бурно он отреагировал на моё «самовыражение». Я была уверена, что узрю его стыдливую улыбку или даже смех, потому что нельзя на полном серьёзе так усердно играть роль воспитателя! НУ ЧТО ЗА ЗАНУДА?
— Пофиг на замчиху, — пожала я плечами и отложила гитару на соседние стулья. — Она не шарит! А тебе как?
Смутившийся мужчина проворчал себе под нос, но я расслышала:
— Таких шедевров… моя гитара ещё не знала.
— Чё говоришь? Погромче!
Покемон достал из ящика свою дурацкую папку. Принял серьёзный вид — хотя куда уж серьёзнее — и попытался потеряться в бумагах. На мой повторный вопрос его рот аристократично сжался, медленно прикрылись веки. Хах!
Продолжим?!
— Кстати, как тя зовут?
Он резко «вернулся», уставившись на меня.
— Для концерта нужно что-то более… утончённое.
— А?!
— Выберите другую песню!
Думала, уже не дождусь категоричного отказа! Пришлось бы реально на людях позориться!..
Я вскочила с места так, что косы взмыли в воздух. Запрыгнула на ступеньку и упёрлась ладонями в стол, надвигаясь на покемона:
— Да кто ты такой, чтоб мне указывать?
Наконец, мы могли поравняться ростом, когда он находился в сидячем положении. И всё, что предпринял мужчина — откинулся на спинку. Это слабо помогло ему сократить дистанцию. Он прищурился и изрёк:
— Я — ваш режиссёр.
— Вот именно! Ты даже имя своё не удосужился назвать! Сколько ещё ты планируешь умалчивать правду?!
Справа от ладони располагался органайзер. Я, переполненная желанием добиться, наконец, ответа, не успела толком оценить все риски. Выдернула ножницы и нацелилась остриём на покемона.
Удивительно, но он отреагировал унылым, стремительно берущим верх над недовольством равнодушием. Лишь стянул с себя очки и небрежно уложил их между нами:
— Какую правду?
— КАК ОТСЮДА ВЫБРАТЬСЯ?! ТЫ ВЕДЬ ЗНАЕШЬ? ТЫ СПЕЦИАЛЬНО ИЗБЕГАЕШЬ МЕНЯ, ПОТОМУ ЧТО ЗНАЕШЬ!
— Нет, — пугающе спокойно ответил режиссёр. — Если бы знал, тогда бы меня уже здесь не было.
У меня перехватило дыхание.
— Так… так ты согласен, что мы попали в прошлое? Может, предложишь мне ещё раз сходить к медсестре?!
— Я согласен с вами… И нет. Не предложу.
Откуда столько смирения?! Неужели тупые ножницы так внушительно выглядели в моих ручонках?.. Но я чувствовала, что дело было в чём-то другом!
— КАК ТЕБЯ ЗОВУТ?! — затрясла я канцелярией у его носа. Повезло, что Ульяна Игоревна ушла в другое крыло. — Последний раз спрашиваю! ОТВЕЧАЙ!
— Я… — Покемон остановил задумчивый взгляд на острие и, не теряя его из виду, вдруг начал медленно подниматься со стула. В мои планы не входило калечить режиссёра, только припугнуть… Но ситуация выходила из под контроля! Мужчина, которому я угрожала, возвысился надо мной, струсившей, на полторы головы и презрительно всмотрелся прямо в глаза. — …не помню.
— Чего?! — Ножницы с грохотом выпали из моих рук на столешницу, но по очкам, благо, не попали. — Т-ты не помнишь своё имя?
— Верно.
Я тревожно сглотнула.
— Ты врёшь?
— Нет, — зло отрезал мужчина, и меня почему-то пробрало от страха.
— А… а что ты вообще помнишь?
— Ничего. С того дня в театре — ничего. — Он мотнул головой так, словно отгонял страшное наваждение.
Мои округлившиеся глаза едва не полезли на лоб.
— Но так не бывает! На прошлой неделе, после твоего выступления я очнулась в кабинете у директора. А где очнулся ты?