— Вместе поедем?
Я, ошарашенная, смолкла.
В темноте, нарушаемой уличным светом, лёжа на полу семинарной, и после неудачной попытки выпилиться, у меня поплыл обзор. Немели конечности: от плеч оттекала кровь, в них будто проникали иголочки, а ноги не чувствовались под тяжестью одного сбрендившего супермена-вредителя.
Покемон не давал спуску, сверкая плохо различимыми здесь по цвету глазами. Единственное, за чем я могла следить в позе трупа, закатанного под бульдозер, — за холодным дыханием мужчины. Он выглядел скучающе, когда спустился сюда после репетиции, затем — решительно, задумав меня остановить. Только сейчас тяжело дышал, не позволяя и шевельнуться.
Я собиралась подумать, что он струсил. Лох позорный! И подумала бы, если бы не взбудоражилась видом на его вздымающуюся под футболкой грудь. Каждая в отдельности рука покемона наверняка была шире моей маленькой башки, с которой даже косички боязно свисали перед ним к полу. На бритом, но возмужавшем лице с театральной афиши ничто не выдавало эмоций — просто тени на точёных скулах, просто губы, предназначенные лишь для нравоучений. Кадык вновь приподнялся, когда режиссёр сглотнул, пытаясь взять дыхание под контроль.
Меня, распластанную по линолеуму, разразило ноющим теплом в самую грудь. А добило проникающим в ноздри притягательным запахом тела сверху.
Нет. Пожалуйста, нет…
— Пошёл ты. — выдавила я спокойно. — Слышишь?
— Вы не в себе. Подумайте получше. От таблеток вы отключились, они позволили «перемотать» время. Но где гарантии, что смертельная доза вас бы не убила? Откуда такая уверенность, что эта жизнь ненастоящая?
— Всё это уже случалось, — отвечала я, лишь бы отвлечься от творящейся в рёбрах анархии. — Ты ни фига не помнишь, поэтому не понимаешь! Но помню я! Зачем жить одинаковую жизнь второй раз?
— Тогда расскажите: что будет дальше? Давайте обернём знания на пользу.
Я сморщилась, пытаясь игнорировать вид на мускулистые руки. Закатила глаза, хоть и знала, что не смогу проверить насколько посинели мои запястья.
— Я не помню… Пусти!
— Меня вы помните? — не унимался покемон.
— Нет! Отпусти!
— Так значит, меня в вашем прошлом не было? В этом отличие?
— ПУСТИ!
— Пущу. — Но он продолжал наседать.
— ТАК ДАВАЙ!
— Пущу, если пообещаете, что не станете убивать себя.
Мне не хотелось вникать в эту фразу сейчас… Пульс раздался во всём теле, и, чтобы покемон не смог его отследить, я затрепыхалась, стараясь выбраться.
Мужчина вполне мог бы посмеяться, но как всегда не стал. Я быстро улеглась обратно, шумно вдыхая, и выплюнула от безысходности:
— Ты ссыкуешь остаться здесь один, без воспоминаний?
— Нет, просто жаль.
— Меня?!
— Конечно. Вы — живое существо. Пусть и не совсем разумное.
— Как давно ты получал коленом между ног?
Я В ЛОВУШКЕ — режиссёр не выходил из себя! Да и ударить я его не смогла бы. Наверное, как и ходить в ближайший час на своих двух…
— Так обещаете или нет? — равнодушно настаивал покемон.
А ладони сжимал крепче. Точно синяки останутся! Я злобно уставилась исподлобья в его непроницаемые зрачки и постаралась удержать прежний звериный взгляд:
— Мне в тебя плюнуть?
— Тихо! — вдруг шепнул он, и я тут же без пререканий послушалась.
Свист.
Кто-то свистел…
Мы с покемоном оба задержали дыхание.
Послышались отдалённые неторопливые шаги, тихий звон ключей. По необъяснимой причине в ту же секунду волоски на моих руках приподнялись где-то в темноте — я почувствовала лютый мороз. В груди остро закололо и затуманились мысли.
ВСЁ И ТАК ОЧЕНЬ ПЛОХО! Не хватало охранника… МНЕ НУЖНО ПОДУМАТЬ! Довести начатое до конца или снова на ковёр к директору? А-а-а-ай…
— Ну что, Алина? — шепнул режиссёр. — Я вас сдаю?
16. Прятки
— Ну что, Алина? — шепнул режиссёр. — Я вас сдаю?
Насвистывания стали напряжёнными, прерывистыми. В груди похолодело.
Отвечать вслух я струхнула, жалобно мотнула головой на полу. А в коридоре явно прислушивались к посторонним звукам… Покемон нахмурился и угрожающе склонился ближе, обдавая дыханием моё застывшее лицо.
Намёк понят.
«О-бе-ща-ю», — шевельнула я одними сухими губами.
Его устроило. Вместо того, чтобы разомкнуть ладони, режиссёр потянул меня за руки. Почти беззвучно поднялся сам. Лёгкий шелест одежды и похрустывания пальцев могли всё испортить… Но, видимо, испорчу я — неуправляемый мешок кожи с костями. Конечности «расстреляло» дробью иголок. Я свисла на собственных руках, удерживаемых покемоном, и не смогла найти опору в согнувшихся коленях. С ужасом вылупилась в такие же округлившиеся сверху глаза и зашептала: