— А? — до меня не сразу дошло.
Я судорожно залезла в карман джинсов и вытянула истерзанную бумажку похолодевшей рукой.
СТЫДНО. Мне стыдно перед ним… Я СТЕСНЯЮСЬ ДО ТРЯСУЧКИ!.. Почему?!
— Спасибо. — Он зажал гитару под локтем, развернул текст и слегка прищурился. — Алина, вы, случайно, не знаете эту песню?
Режиссёр протянул листок обратно, видимо, намекая на то, чтобы я подержала его на весу. Пальцы мужчины занялись наигрыванием лирического мотива, в ритм которому я расслышала стук своего замедлившегося ухающего сердца.
Я тщательно пыталась спрятать в темноте то, как дрожит моя ладонь. Она с шелестом сжала клетчатый листок, на котором нас ждал рукописный текст. И я его узнала…
Шепнёшь осторожно:
«Открой глаза».
С тобою не просто
И витает мгла.
Я оставила воздух —
Один глоток,
Но лишь чтобы не поздно
Мне было догореть с тобой.
*
Капля по капле,
Нам не сбежать.
Поглотило пламенем,
Как суметь вспомнить нас?
*
Потеряемся в прошлом,
Пройдёт весна.
Я запомню твой голос:
Помехи, радиоволна.
Мы с тобою похожи
Одна душа.
Сколько не меняй облик,
Я всюду разыщу тебя.
18. Гитарный репетитор
Тяжесть моей небольшой тушки давила на пол. Пульс стучал в каждой конечности, распространялся вместе с бушующей кровью. Я чувствовала тело, но одновременно его… теряла. Оно приобрело ощущение шаткости, превратилось в сосуд для плескающегося внутри смущения. Уши залило узнаваемым гитарным перебором. В оригинале он звучал щемяще сладко и тяжело, а акустика этого не отняла, даже несмотря на мягкие струны.
По какой-то неясной причине зануда-покемон решил сбацать песню Death Breath*. Это так же до подкожного зуда невыносимо, как если твой допотопный батёк спросит: «что нынче крутят на дискотеках?» НЕТ, ХУЖЕ! Сначала воспиталка словесно закатывает тебя под асфальт! А потом выясняется, что он в правильно-белой накрахмаленной рубашке, трещащей по швам от мускул, не только оглушительно прав, но и слушает металкор, от которого сносит башню…
Выбор покемона напрягал. Что за навороченные аккорды он берёт?.. Такие существуют? Слишком сложно для меня! И чересчур гранжово для того, кто своим ворчанием заслуживает пенсионный.
Режиссёр тихо вступил.
— Шепнёшь осторожно:
«Открой глаза».
С тобою не просто
И витает мгла.
Всё, что я чувствовала прежде — луговые цветочки. Теперь меня парализовало стеснением. Покемона никто не просил устраивать здесь Грушинский* 2.0! Но он явно решил не только меня переиграть, но и уничтожить, растерев в прах, смущённо уметающийся за плинтус.
Я продолжала безжизненно держать листок перед режиссёром. Он перепел остаток куплета на мужской лад.
— Я оста-авил воздух, один глоток. Но лишь чтобы не поздно… — «Мне было догореть с тобой». От последней строчки, что вот-вот он должен был протянуть вслух, я норовила словить отключку. Настолько меня колошматило. Но покемон, продолжая перебирать струны, пропустил её: — Вы можете подпевать, если знаете.
Я бы не стала, будь даже БУХОЙ! Это чересчур для тех, кто рассматривал вариант зарезать друг друга! Но дерзить не нашлось ни времени, ни дееспособности…
— Капля по капле,
Нам не сбежать.
Поглотило пламенем,
Как суметь вспомнить нас?
Когда режиссёр пел, даже тихо, его голос казался совсем иным. Незнакомо тёплым, способным не на одни лишь отрешённые интонации. Я различила в слегка хрипловатом баритоне будто успокаивающий треск огня. И это несмотря на то, что мужчина совсем не старался произвести впечатление.
Повторяя припев, он вдруг оторвался от текста и любопытствующе заглянул мне в глаза.
Э-Э-ЭЙ… А для кого я теперь держу листок? Ч-что мне делать?
Покемон негромко вызволил в аудиторию нарастающий бой, напевая и неприкрыто рассматривая меня вполоборота. Ему было всё равно: что тумбочка, что человек. А я устала от напряжения! Меня не слушались даже стиснутые губы, упреждающие желание намычать в унисон. ДА НУ ХВАТИТ УЖЕ!