Есть серьёзная проблема. Не знаю, как режиссёру это удалось… Но его мнение обо мне глубоко волновало меня и задевало. Я привыкла пропускать мимо ушей чужие нотации, а его слова залегли в груди чрезмерной тяжестью. Он так чётко разложил всё… по фактам. И обозвал меня мужланкой! Но даже не понял: половина из того, что я вытворяла, — НЕ ВСЕРЬЁЗ! Что остаётся делать, если индюк общается свысока? А улыбка, очевидно, его слабое место… Я думала, что смогу выбить из покемона хотя бы один неловкий смешок!
Серьёзные губы, ещё несколько секунд назад изрекающие приятный мотив, остались приоткрыты. Смолкла гитара.
— Примерно в таком духе. У вас должно получиться.
Я опешила. Одёрнула листок, запихивая его обратно в карман, и судорожно сглотнула.
— Ну-у-у… Эта песня классная, — словно не своим голосом забубнила я после долгого молчания. — Но не «жизнеутверждающая»! Разве Ульяне Игоревне понравится?
Покемон, продолжая исподтишка на меня зырить, привстал со стола. Уложил на него гитару и одну руку недовольно на бок:
— Она хотела услышать один душевный номер.
— И ты решил отдать его мне?
Неловкая пауза. Мы оба сбивчиво переглянулись.
Он же понимает? В этих стенах я клоун с битой. Либо решил выставить посмешищем, либо дарит непрошенный шанс на перевоспитание! Даже не знаю, что хуже…
— Не нравится?
Я прочистила горло и сипло ответила:
— Да не… Песня топчик, совсем не попсовая…
— Тогда берите гитару, — беспрекословно скомандовал режиссёр и скрестил руки.
На них красиво упала тень.
— Кхм…
Здесь слишком тихо. И покемон пялится…
Зачем так внимательно?
Я прикусила нижнюю губу, раздумывая.
Когда эта песня вышла, я пробовала её играть в случайных компаниях на вписках, но выходило не очень. Для меня любимая музыка всегда делилась на два типа: доступная и недостижимая для исполнения. Последняя явно требовала бóльших навыков, чем три блатных аккорда и пьяный вой. К сложному типу относилась и новая песня Death Breath. А мне, блин, ну никак не хотелось снова позориться перед режиссёром! Особенно после его примера.
Я уныло вздохнула. Приподняла гитару за корпус с грифом и спустилась со ступеньки, намереваясь ретироваться к парте в самом углу.
Покемон окликнул меня уже в пролёте.
— Вы куда?
— Кхм… Мне надо время, чтобы разучить аккорды.
— Так давайте я вам покажу.
О, НЕТ! Подбрасывать новые поводы для осуждения не входило в мои планы. Зря только добудилась режиссёра!
В рёбрах умоляюще заскреблось.
— Я должна посидеть одна.
Нащупаю что-нибудь похожее по памяти! Видела же примерно, что он изображал на ладах.
— Как знаете, — равнодушно донеслось за спиной. — Я там на обратной стороне написал табулатуры*. Не нашёл нигде облегчённых, поэтому составил сам. Спрашивайте, если будет непонятно.
Я застопорилась, застигнутая врасплох страшным непонятным словом, и в отчаянии сморщилась.
Ненавижу людей с аттестатом музыкальной школы, — а у него явно такой имелся! Грёбаный выпендрёжник!
— Ладно, покемон… Лучше ты покажи.
Надеюсь, он ещё не успел устроиться лёжа на стульях! Я скромно обернулась и увидела, что режиссёр присаживается на первом ряду, устало приглаживая волосы. Он подозвал меня.
Ну… допустим.
Чувствуя себя косолапым Винни Пухом, я надула щёки. Потупила немного в темноту и потащилась обратно.
Поверить не могу, что согласилась! Ещё не поздно воспользоваться ножом? И как так вообще вышло, что я из разряда пытателей перешла в ЖЕРТВЫ?!
Когда я вырулила из пролёта, покемон заинтересованно разглядывал свою правую ладонь. Будто там ему кто напишет, как легально самоликвидироваться из семинарной. Но завидев меня, он тут же переключился:
— Садитесь, Алина. Знаете аккорд до-диез?
— Нет, — грубо вякнула я, плюхаясь справа от мужчины. — Знаю а-эм, дэ-эм и е-эм. Под все песни подходят!
— И все грустные*, — к чему-то добавил покемон и угадал. — Ну смотрите. Указательным пальцем нужно зажать баррэ без шестой струны. — Сразу начал с издевательств! — Средний ставьте на вторую… — я еле дотянулась до толстой струны и жмякнула по ней соскальзывающей подушечкой. — Вторая — не сверху, а снизу… — поправил покемон. Я послушалась, чувствуя, как запястье начинает сводить от усердия. — Хорошо. Безымянный на четвёртую, мизинец на пятую.
Гриф был довольно широкий, я искривила свою маленькую ручонку, чтобы суметь исполнить живодёрский указ режиссёра и вопросительно на него покосилась. Мужчина посмотрел на мои дрожащие пальцы и поднял сочувствующий взгляд к напрягшемуся лицу.