НЕТ!
— Хорошо, — кивнула Олеся и вынырнула обратно из-за локонов. — Что с боди артом?
— Пока могу только рассказать на словах, — отозвалась Божена. — Готовы не все костюмы, и на репетицию сегодня придёт ещё два человека, но после четвёртой пары.
НЕ-Е-ЕТ!
— А мне нужно получше отрепетировать песню! — выпалила я, пока Олеся, заприметившая меня, жмущуюся на стуле с гитарой, не позвала первее.
Сотрудница изумлённо приподняла брови:
— Оу. Жалко… Я думала, начнём с вас, Алина. Я видела отметку в сценарии о том, что ваш номер уже неплохо проработан.
ЧЬЮ ОТМЕТКУ? ПОКЕМОНА? ЧТО ЗА ПОДСТАВА?! С МОМЕНТА ЕГО РЕПЕТИТОРСТВА ПРОШЛО ДВА ДНЯ! КОГДА БЫ Я УСПЕЛА НАУЧИТЬСЯ БРАТЬ БАРРЭ?!
— Ну пойдёмте, не стесняйтесь, — внезапно начала меня уговаривать Олеся и зацокала поближе. — Я просто хочу послушать промежуточные результаты. Обещаю, что не буду строго судить.
А-А-А-А-А! ДА МНЕ ВООБЩЕ НЕЧЕГО СПЕТЬ!
Жар с холодом схлестнулись в организме, и в ушах запульсировало. Я словила такой нервяк, что не могла вспомнить даже первые строчки любимой песни!
— Пускай вперёд меня пацаны идут! — испуганно кивнула я на противоположный ряд, не имея понятия, кто эти люди и что планируют изображать.
Там взволнованно закопошились.
— И до них доберёмся, — согласилась Олеся, приблизившись вплотную. Она ласково положила ухоженную руку мне на плечо и приободряюще потеребила. Ноздри огладил дурманящий запах лавандового парфюма. — Ну всё, Алина. Идёмте, правда. Нужно успеть всех отсмотреть.
Я послушно встала, стараясь не разбить инструмент покемона. Ладони обледенели, вспотели, а из них норовил выскользнуть лакированный гриф.
— Ты будешь играть сидя? — поинтересовалась Божена, возле которой я замерла, как бетонный столб.
Мне удалось не то дёрнуться, не то кивнуть. Сотрудница сочла этот финт за согласие.
— Мальчики, поставьте Алине на сцену стул и микрофон.
— А в нём батарейка разрядилась…
ЧТО Я СЛЫШУ?! БЕЗУХИЙ, В ТЕБЕ ПРОБУДИЛОСЬ МИЛОСЕРДИЕ?
— Тогда давайте без микрофона.
НУ ЗА ЧТО-О-О ТЫ ТАК СО МНОЙ?! Разве в этом есть моя вина? Очутиться на сцене — только от этого факта можно надудонить в штаны — перед глазеющими людишками! А ещё и без плана! Без заготовленного номера! Это один из адовых кругов?! Ты хочешь, чтобы я умирала в муках от стыда? И им же ты меня истреблял, заперев с режиссёром в семинарной!
Хорошо. Хорошо, чувак. Я запомню!
А между прочим, такие девочки, как Божена, верят в тебя! Хотят вершить только добрые дела, чтобы тебе угодить. Но ты топишь ни в чём неповинных людей! Хорошо…
Я сглотнула ком в горле и на ватных ногах потащилась к лестнице. На меня прицелилось два десятка пар чужих глаз. Олеся деловито скрестила руки на груди, обтянутой блузкой в горошек. На сцене, возвышающейся над каждой предвкушающей ржаку мордой, уже ждал «трон позора». Организовавший его поц спустился вниз по стеночке, подозрительно на меня косясь, — я чуть не грохнулась.
Кружилась башка. Долбил пульс. И всё же я преодолела ступени одну за другой, мечтая нащупать где-то в кармане кнопку «выкл».
Наверху ждал пугающий простор. Скрип половиц, тихий гул освещения и возможность заполучить очень много пристального внимания, которое мне НАХРЕН НЕ СДАЛОСЬ! ДА КОМУ ТАКОЕ В ЗДРАВОМ УМЕ МОЖЕТ НРАВИТЬСЯ?! ПОКЕМОНУ?..
Я насупилась и опустила зад на край стула. Откашлялась, не сводя взгляда с внимающей Олеси. Сразу двумя полуонемевшими руками нашла струны на ощупь и шумно вздохнула.
— Не волнуйтесь.
— Ага.
Как он там говорил? Как а-эм, только с баррэ?
Я нагнула голову, чтобы спрятать лицо за козырьком кепки, и попыталась призвать спасительную отключку. Зашевелила пальцами, выстраивая их в страшного вида аккорд. Правой рукой начала хаотично перебирать струны. Имелось стойкое предчувствие, что чуда не произойдёт, ведь надо быть сумасшедшим, чтобы рассчитывать совершить то, на что ты просто НЕ СПОСОБЕН!
ПОЭТОМУ ДАЙ МНЕ ВЫРУБИТЬСЯ!
— Вам так удобно? Ладонь должна быть чуть округлая, словно вы держите яблоко.
Режиссёр бесцеремонно обхватывает меня большой тёплой рукой за запястье и принимается ощупывать. Только я не могу расслабиться — наоборот, вцепляюсь в гриф ещё сильнее, пытаясь увести его подальше, — и судорожно сглатываю. К спине и плечам приникает тепло. Я чувствую тот самый заманчивый запах мужского тела. Размеренное сердцебиение и затаившуюся силу, с какой меня можно легко скрутить на полу.