Мужчина разочарованно сбросил звонок и вздохнул.
— Я же сразу понял: ничего серьёзного…
— Тебя назвали по имени!
— …всего лишь мошенники. — сокрушённый своим «провалом», он собирался спрятаться за скрещенными руками, но вдруг… нервно схватился за лоб. — Как? По имени?
Двухцветные глаза округлились от ужаса.
ОН НЕ УСЛЫШАЛ?! ХА-ХА-ХАХ! ЛОШАРА! На документах блюр, а в ушах волшебные затычки?
А я? Почему я услышала?
— Ты что, перезваниваешь роботу?! — Теперь покемон выглядел не так важно, а даже подавленно. Совсем как в первый день нашей встречи. Он замельтешил по экрану дрожащим пальцем. — Эй! Вообще-то я расслышала твоё имя!
Мужчина молниеносно замер. Мы оба задержали дыхание в пелене шума и возни. Он вонзился в меня сверху косым взглядом, не моргая, и настороженно спросил:
— А вы мне скажете?
Ох уж этот вкус власти над недальновидным начальником! Сначала обзывает, втаптывает в грязь, а потом выясняется, что от меня зависит аж целостность его личности! Но режиссёру повезло, что я считаю его музыкальные наклонности смягчающим обстоятельством!
Мне даже его капельку жаль — и себя тоже. Чтобы контачить с депрессующей нюней, нужно столько терпения… Пора заканчивать его тратить! Ну а вдруг я отвечу, и Димон-покемон восстановит все пробелы в памяти, найдёт выход из прошлого? Я останусь здесь одна, или эта реальность окончательно крякнется?! Мы ещё увидимся?
Ладно, хрен с ним… Я всё равно не смогу шантажировать режиссёра дольше минуты. Держать в себе — это вредно.
— Скажу, покемон. — НО ОБЯЗАТЕЛЬНО ЭТИМ ВОСПОЛЬЗУЮСЬ! — Сначала только пообещай…
БЛИН, ЧТО ИМЕННО?!
Я сбивчиво осмотрелась, словно могу обнаружить в пространстве подсказку, и наткнулась в толпе, собравшейся в дверях, на взрослую пару. Голова загорелась от волнения, её чуть не покинула ценная информация. Батя в голубой рубашке вёл под руку маму. Она редко выходила из дома. Для сегодняшнего концерта надела синее платье, в каком провожала нас с Любой пятый класс, и нетерпеливо оглядывалась. Явно пыталась меня отыскать.
— Обещай, что не сдашь родакам! У меня нет долгов, я никого не избивала, не общалась с полицией! И выступаю на концерте в первый и последний раз! Потому что… потому что попросили! А так я очень занята учёбой!.. Запомнил? Не пускай их разговаривать с Ульяной Игоревной!
Режиссёр кивнул, но проступившие желваки давали понять, что он остался недоволен принадлежащей мне частью уговора. Да в сравнении с тем, что он узнает сейчас своё имя, просьба смолчать — так, цветочки!
— Окей… — Три-четыре. — Ты — Дмитрий Владиславович!
Режиссёр сглотнул. Я смахнула одну косу за плечо. Вернула обратно, нетерпеливо намотав на палец, и снова отшвырнула. Струны на гитаре явно загудели, отдавая в спину вибрацией.
— Ну, узнаёшь?
Он снова сглотнул. А когда всё же заподозрил, что я требовательно пялюсь, едва различимо кивнул.
И ЭТО ВСЁ?
— Ты что-нибудь ещё вспоминаешь? Какие-то наводящие мысли есть?
— Нет. Но на душе стало очень… спокойно. Спасибо, Алина. — Я обратила внимание, что он часто меня называл. Будто у набора букв есть ценность. Но по мне так нет: назови меня хоть Ираидой, начинка останется прежней. Кажись, я как та самая мерзкая булка с изюмом среди слоек с ветчиной. — А повторите ещё раз?
— Имя? Дмитрий Владиславович, — отчеканила я, наблюдая за чёрными стеклянными зрачками. — Но для меня ты так и останешься: Димон-покемон. Наверняка тебя так дразнили раньше.
— Разве что в детском саду, — безжизненно выдал он и поднял взгляд с пола на приближающуюся злющую замчиху.
А-А-А, ШУХЕР!
— Почему вы ещё не за кулисами?! — Я с дрожью выдохнула, стараясь не вбирать щекочущий ноздри запах цветов в спирте. Женщина подлетела и замахала руками у моего лица: — Срочно уходите! Артистам нельзя находиться здесь!.. Дмитрий Владиславович, что за безобразие? Проследите за Бирюковой!
ЧЁ?! Она слышала наш разговор?! Да быть того не может… Здесь шумно, и подошла замчиха прямо на наших глазах! Знание имени режиссёра передалось ей словно по космическому вай-фаю, встроенному в мозг!
Димон — не очень-то привычно его так называть — вновь принялся хранить равнодушное выражение лица. Взялся за воротник, а Ульяна Игоревна схватила нас под руки, подталкивая в сторону лестницы, ведущей за сцену:
— Шнеля-шнеля! И не забудьте дать напутственное слово, Дмитрий Владиславович. А я пойду встречу москвичей!