НУ И ДЕЛА! Может, она всегда знала, а у нас слух только прорезался? Но режиссёр не походил на удивлённого или просто успешно скрывал своё замешательство. Всё-таки он, задравший нос, вписывался в нынешнее время гораздо лучше меня.
Замчиха оторвалась, и мы по инерции продолжили шагать вдвоём вдоль сцены. Без комментариев. Даже если бы захотелось спросить, покемон бы наверняка притворился, что всё в порядке, поэтому мне не захотелось и попытаться. Справа я заприметила тяжёлый взгляд матери, усаживающейся в центральном ряду, но сделала вид, что не заметила. Прибавила скорости, засеменила и спряталась за плечо не торопящегося по соседству режиссёра. Ещё одна минута прогулки под чужим наблюдением, и мы взобрались по лестнице, а затем и с концами скрылись в кулисах.
Здесь пахало старым деревом, гримом и слегка потом. Суетились студенты, кто-то «кричал» шёпотом друг на друга. Меня взял пронизывающий озноб, и затряслись коленки.
На скулы воздержавшегося от эмоций Димона легла тень. Она придала ему излишней выразительности, которой мужчина упорно пренебрегал в повседневности. Так и хотелось ему сказать: кто грустит, тот трансвестит… Но задумавшийся режиссёр прошёл вглубь к небольшому столику, из-за чего я снова ощутила себя обособленно от кого бы то ни было здесь. Продолжая наблюдать, я потянула за ремень, перетащила гитару вперёд и прислонилась к ледянющей стенке.
В широких мужских ладонях оказалась стопка бумаги.
— Дмитрий Владиславович, можно я выйду на антре в этих штанах?
Пацан потревожил прищурившегося режиссёра, попытавшегося вчитаться в находку. Листы вдруг выскользнули из его рук и принялись с шелестом порхать по закулисью… Они приземлялись прямо на грязный от пыли пол и в следы краски на глазах растерявшихся артистов. Думаю, я догадалась, в чём дело, но уловив смятённый взгляд, растерянно пожала плечами.
Покемон в шоках. Он продолжал не верить в наш мистический перфоманс и решил, что замчиха нас подслушала. Но что-то не похоже, чтобы у студента, сидящего за сценой, уши были размером со слоновьи. Никого не волновало отсутствие имени у режиссёра, но как только мы его обнаружили, все кругом завладели этим сакральным знанием, как гонореей — молниеносно.
Тихо ответив пацану, Димон загадочно осмотрелся кругом и вдруг медленно опустился к полу. Но вместо того, чтобы поднять разлетевшиеся бумажки, на одну из них он… сел прямо задом и тревожно сглотнул, расстегнув на долбанном воротнике пуговицу.
Я выпучила глаза на сбрендившего режиссёра.
— Дмитрий Владиславович, что вы делаете? — подлил кто-то масло в огонь.
— Уронить сценарий — очень плохая примета. Чтобы избежать последствий, на него нужно сесть и подождать.
Он обернулся ко мне, сверкнув из полутьмы широко распахнутыми глазами. Никогда бы не догадалась, что за эмоции в них промелькнули… Если бы не узнала, каков покемон перед страхом вонзить в себя нож или увидеть как это делаю я. Для человека, отрицающего паранормальное, он оказался слишком суеверным актёришкой.
Я попыталась нагнать слюну в пересохший рот. Невольно вспомнила, как Дмитрий Владиславович врал моему отцу про ночёвку у Божены, дошла до сюжета сегодняшнего концерта и догадалась. Режиссёр вложил в него слишком много из нашего с ним совместного звездеца, поэтому и негативный исход перекладывал не на веснушку…
25. Закулисье
Меня трясло как припадочную. Зубы громко клацали, но в закулисье гремели лишь реплики, доносившиеся со сцены. Из-за большой бархатной шторы периодически прокатывался смех. А иногда и нет: выступающих шутников это вводило в заметный ступор. На моё скованное страхом лицо напрыгивали то свет, то чернота… Я забилась в угол, прикрываясь гитарой, и ждала, когда наступит моя очередь позориться.
Голова кружилась. Из холодных потных ладоней выскальзывал деревянный корпус. Я боялась уронить собственность покемона и пробить ей дно… Хотя, моё дно тоже было в опасности! Нить сознания словно бы моментами прерывалась. Чужие телодвижения на сцене и «в неглиже» смазывались, кружились калейдоскопными узорами, замирая лишь в те моменты, когда я чуть не задыхалась от беззвучной истерики. А может мы заключены в кассетную ленту?
КУДА ТЫ МОТАЕШЬ, ЧЕРТИЛА?! ОСТАНОВИСЬ! И так украл у нас целый месяц!
Плохо. Тошнит… Димона дёргали артисты. Он появлялся то в моей, то в противоположной кулисе. Раздавал реквизит, указания, бодрил народ, успокаивал или, хмурясь, сдержанно ругался. А я бы не отказалась хотя бы посраться с ним перед выходом… ведь занимать себя только наблюдением за его многократными перемещениями становилось всё невыносимее. Пялить на концерт тоже затея не лучше. Сюжет — дно!