— Мне нужно выйти на сцену через зал. Поэтому не проси меня ждать тебя. — Водоросля небрежно отпустил руку и направился обратно на лестничную клетку.
Непоследовательность — это всё, что он мог позволить себе со мной. Нелепо.
И ни намёка на дежавю. Всё ощущалось впервые, ведь я никогда не бывала тут раньше. Почему? Это серьёзное упущение. Злачное место для пьянок пропадало… Просторно, по центру сдвинуты парты, прямо как для застолья. Правда, перемешавшиеся запахи лака для волос, плесени и красок не возбуждали аппетит.
Когда я предприняла попытку перешагнуть порог, из-за косяка внезапно выплыла Божена:
— Быстрее! — Я вздрогнула, судорожно формулируя извинения, вцепилась покрепче в гитару, но не успела и вставить слова. Чумазая девчонка с пышным пучком бросила без всякого упрёка: — Мы опаздываем. Раздевайся!
А ЭТО ОБЯЗАТЕЛЬНО? Иначе не активистка? Иначе отчислят, диплом не получу… Алкоголизм, бомжевание, проституция. Да почему на ней всё сходится при любом раскладе?!
Я напряглась. Прошла чуть вглубь и осторожно прислонила гитару грифом к стулу с грудой одежды. Божена вооружилась баночками с кистями.
Поверить не могу, что выйду на публику с такой же голой жопой, как у Шаховой! Только гораздо хуже — я обиженный природой дырищ-коротышка! Какие мне боди? Какие мне арты? Мало того, что за песню краснеть всю оставшуюся вымышленную жизнь, ещё и труханы им показывай…
Не успела я стянуть брюки с блузкой, девчонка налетела на меня, прибивая к коже и ткани белья суховатую краску прямо голой ладонью. Под концертным нарядом оказались бежевые топ и шорты, кажется, специально купленные заранее для этого безобразия. Божена в бешеном темпе покрывала моё тело оранжевым цветом, подталкивала к парте, словно на разделочный стол, пока я пыталась сопротивляться. Дверь в гримёрную осталась открытой, снаружи шастали пацаны.
Знаю, Безухий. Если бы ты позволил мне появиться дома, то отгрызла бы тебе второе ухо…
— Прорисую детали помельче насколько успею. Но сначала нужно наложить основной грим.
Она «искупала» мои конечности и туловище в насыщенном кирпичном цвете, вынуждая вертеться курицей гриль. Минус пять минут подготовки, судя по настенным часам. Из торопливых прохладных ладоней девчонки сыпалось прямо на пол. Не знаю, что это за вещество, но сохло достаточно быстро. Стягивало кожу. В ход пошла следующая банка.
— Зачем тебе зелёный? — нахмурилась я.
— Не мне, а тебе. Чтобы вы с Ромой сочетались. Помнишь же? Нужно пройти по центральному пролёту между рядов. Медленно, под музыку. Не торопись, чтобы все разглядели образ! — Именно этого мне не хватало, чтобы потерять сознание и не возвращаться! — Подни́митесь на сцену, встанете в шахматном порядке. Потом у вас идут движения… — КАКИЕ ЕЩЁ ДВИЖЕНИЯ? — …и смена линий. Обхóдите по кругу, ты попадаешь в его центр. Пока вас заслоняют, вы с Ромой готовитесь к финальной точке.
Мерзкое завершение номера затмило все напрашивающиеся вопросы, кроме одного: в чём умысел моего участия?! Я проскользила критическим взглядом по худым ногам и бёдрам. Глянула на грудь. Теперь живот щекотно гладила кисточка, прорисовывающая огненные узоры.
— О-о-о! Дмитрий Владиславович! — вдруг вскрикнула Божена. От имени, сорвавшегося с её улыбнувшихся губ, невольно выбило воздух из лёгких. — Помогите, пожалуйста! Мы не успеваем!
Я ощутила, как на моей голой шее выступили жилки. В направлении порога повеяло холодком. Одними глазами я покосилась на высокую мужскую фигуру и судорожно сглотнула. Замеченный режиссёр, явно не желая отзываться, помедлил.
— Я… собирался передать гитару на финалку, — заговорил он безучастным голосом-радио.
А-А-А! НАДО БЫЛО БРОСИТЬ ЕЁ В КУЛИСАХ!
— Ну пожалуйста! Алине нужна помощь!
МНЕ?! Я вылупилась на Божену, беспрестанно орудующую кистью у пупка. Мышцы сжимались от прикосновений, а теперь и от догадки, что сейчас покемон на меня вынужденно и пристально посмотрел.
Тремор взялся за грудь. Очень хотелось завизжать, сорваться с места, удрать босой в одном белье — как можно скорее пресечь издевательство. И одновременно жить им дольше, чем всё украденное у нас вместе взятое время.
Не может быть, чтобы я это сформулировала…
— Хорошо, — послышалось неохотное согласие.
Но чем взрослый, впечатляющий равнодушием и рациональностью Димон способен помочь? Кроме того, что приводить меня в дрожь от смущения и делать свежие линии волнистыми.