— …мы не займём много твоего времени, — раздался за спиной женский голос. — Присядем.
В отражении стекла показалась взрослая пара. Ничего особенного: мадам в блестящем колье, в чёрном неприметном платье, правда, с неуместным для лакшери обстановки узелком на макушке; спутник, наверняка, муж на автопилоте придерживал её под локоть. Второй рукой что-то нащупывал в кармане. Я обернулась и заценила массивные мужицкие часы на волосатом запястье. А женщина-каланча, возвышающаяся над супругом на половину того уродливого узелка, даже в кристалликах выглядела неряшливо. Позади них шла третья высокая фигура. Под каждый её твёрдый шаг сотрясались полы длинного пальто.
В стороне кассы тут же раздались звуки беспокойства: зазвенела посуда, захлюпала вода будто из носика чайника. И вслед двинувшейся вглубь помещения троице заспешила буфетчица с подносом.
Моё внимание от куска проплывающего мимо медовика отвлёк только знакомый опечаленный взгляд… Актёришка в пальто, сыгравший принца, мельком изучил меня, затем — наблюдающую во все глазюки сестру и двинулся за самый дальний стол, уже занимаемый парой.
Он и вправду выглядел разбито. Вблизи я поняла, что мне всё-таки не показалось — актёр выходил на сцену с щетиной, какой не ожидаешь обнаружить у подростка с афиши.
Я нахмурилась, а буфетчица уже поставила перед ним чай и тарелку с куском торта. Ретировалась.
— Как прошло моё выступление? — слабо донеслось до нашего с Любой стола.
Фу, настолько индюк?! Выклянчивает похвалу?
— Нормально, — кивнула женщина. — Кхм… С совершеннолетием, сын. Твой подарок во дворе.
Хотите сказать, этому унылому бумеру восемнадцать?
Мужчина с часами уложил возле белой солонки ключи. Видимо, от машины и, видимо, не дешёвой. Прямо как украшение его жены. А вместо тысячи слов кивнул.
— Где ещё? — равнодушно встретил презент актёр.
— Что?
— Где ещё подарки?
Ни фига, он покемон избалованный! Дадли Дурсля*, случайно, не с него писали?!
Я ошеломлённо повела головой, не боясь оказаться замеченной, и всмотрелась в лица опешивших родителей.
Почему не врежете ему по хлеборезке?!
Принц, не шелохнувшись, хладнокровно процедил:
— Лучшим подарком станет ваш развод.
У меня перехватило дыхание, а пара на удивление оживилась.
— П-правда? Откуда ты…
— Он планировался с тех пор, как мне исполнилось шесть, не так ли? Но вы держали марку. Ваши жизни поломаны из-за общего ребёнка.
— Вот видишь! Он обо всём догадался! — наконец заговорил мужчина с часами.
Я взволновалась. Изо всех сил навострила «эхолокаторы», ведь семейка говорила всё тише.
— Сын, понимаешь ли… — Маму не покидали надежды объясниться, несмотря на то, что актёришка оставался пугающе невозмутим.
— Конечно, понимаю. Вы не хотели, чтобы я чувствовал себя брошенным. Но теперь, когда мне исполнилось… восемнадцать… — У мамаши опустилась челюсть. — Мы все можем жить так, как нам хочется.
— Именно это я и собиралась сказать! Слово в слово!
— Но…
— Точно. «Но» отец считает немного иначе: в жизни не всё случается так, как нам хочется, — смиренно продолжил принц. Настала очередь его папки ловить ртом мух. — Поэтому мной принято решение. Я заканчиваю театральный сезон сегодняшним спектаклем и… берусь за голову.
В буфете распростёрлась тишина. Только холодильники жужжали. Но затем Люба громко хлюпнула соком.
Вмиг распавшаяся семейка, не реагируя, долго молчала. Самое забавное, что все они походили на одно лицо — безэмоциональное, ничего не выражающее, что не свойственно актёрской породе, лицо.
— Ты озвучил именно то, что я ожидал от тебя услышать.
— Я рад, — отрешённо кивнул принц отцу. — Заказать вам такси? Не переживайте, я в курсе, что адреса разные.
Феноменально! Вангует и не краснеет.
Но родителей вдруг удивила совсем не осведомлённость сына…
— Уже?!
— Да, нам всем пора. Вас ждут дома, а меня — в гримёрке. Нужно помочь прибрать реквизит.
— Х-хорошо, — быстро согласилась мама и встала из-за скрипнувшего стола. — Ты… здоров? Не мёрзнешь?
— Нет. Всё в порядке.
— Хорошо...
Да просто прекрасно!
Сначала она приобняла принца и слегка похлопала по лопаткам. Ещё более сухо и неохотно это сделал натянуто улыбнувшийся отец. Они даже не попрощались: оба покинули буфет и, едва перешагнули порог, разошлись в разные стороны.
Я поспешила обернуться к актёру...
Он, придержав полы пальто, совсем неторопливо опустился на прежнее место. Взял в руки ложку, покрутил.