— Кхм, Дмитрий Владиславович. Так хотите? Я видела на обеде, что вам понравились яблоки.
Как слепой яростный зверёк, я повернула голову на возмутительные звуки. Тьма стянулась в микроскопических размеров раздражающую точку, нацелившуюся на знакомый спортивный зад в шортах.
Я поняла, что плетусь в конце экскурсионной группы позади Шаховой, какого-то хрена приставшей к режиссёру. И, пока он, дядя Стёпа среди высоченных деревьев, не среагировал на предложение студентки заточить яблочко, немного поднажала.
Наступила Ане на сланец.
Вместе с её возмущённым «ай» рассеялся флёр, накрывший меня на лестнице автобуса.
— Сорян! — выкрикнула я, пытаясь вытеснить одногруппницу из одной «линии» с Дмитрием Владиславовичем.
Та шарахнулась от меня молча, как от шизоидной, и остановилась на «обочине», чтобы проверить целостность тапка.
— …и сравниться могут разве что с кипарисами, достигающими в высоту около тридцати метров…
— Вы сделали это нарочно?
Уставившись на мятый от, видимо, продолжительной дремоты, край платья, на котором лежала тень, я досадливо прикусила губу. Голос режиссёра оказался заметно раздражённым.
Стыд сдавил грудную клетку.
Я быстро «отрезвела»:
— Нет, зачем мне наступать на ногу одногруппнице, устроившей мне бойкот из-за Павлова? Я случайно!
Димон, естественно, шутку не оценил и немного помолчал.
Тоже подзависал после внезапного пробуждения в дендрарии.
— Понятно. А может, вы просто голодны, потому что не пришли на обед?
ОН ЗАМЕТИЛ?
Дмитрий Владиславович протянул мне яблоко, которое, оказывается, успел принять от Ани. Пришлось задрать поморщившийся нос, чтобы заглянуть в глаза искоса наблюдающего за мной режиссёра.
В них не прочиталось удивления, когда я вырвала фрукт и швырнула в вовремя попавшееся под руку ведро.
— Здесь не приходится много следить за потребностями! — грубо вырвалось у меня. Глупый покемон всё время забывал, где мы находимся! Стоило ему напомнить шёпотом: — Не хочу прерывать твоё счастливое... забвение! Но придётся! Есть важная новость: раньше я никогда не бывала в Сочи. А я ведь думала, что ты поселился в моей реальности…
Дима тут же придвинулся поближе, позволяя вдыхать дурманящий запах своего тела. Я вырывала его сквозь благоухание экзотических цветов.
Это убережёт наш разговор от чужих ушей.
— Я тоже так считал. Но тот вид на море возле санатория... не из ваших воспоминаний.
— А из чьих же? — Я сбавила ход, пропуская вперёд догнавшую нас Аню. Она протолкнулась к группе и скрылась за силуэтами. Из меня буквально вырвалось: — ДА ЛАДНО? ИЗ ТВОИХ?! Ты что-то вспомнил?
Дмитрий Владиславович тоже замедлился, пристально изучая рисунок на моём платье, и мягко… УЛЫБНУЛСЯ.
Я не удержала рот закрытым, завороженная приподнятыми уголками его губ. Просто не верила, что режиссёр умел изображать ими радость!
— Только лишь вид и вспомнил. В остальном всё по-прежнему. — Димон «улыбался» даже глазами, из-за чего я чуть вновь не «провалилась» в тьму, съедающую жёлтый оттенок его радужки.
Вразумляюще потрясла головой. Кто-то закручивает гайки на ящике с нашими прошлыми жизнями. Всё меньше времени остаётся на полемику. Но мне бы хоть попытаться найти объяснение...
— Я, может, дура, если ещё стараюсь понять... В театре мы оба должны были присутствовать в один день. Но в реальности я сбежала. В колледже ты жил в событиях, которые происходили наяву со мной. А сюда я попала… из-за тебя? — Мне стало некомфортно всматриваться в родинки Димы, ведь я, кажись, платила за билет в дендрарий, а не в музей скульптуры. Опустила взгляд к дорожке, по которой мы брели, и напряглась под тканью платья. Потому что предчувствовала, что вопрос получится с намёком: — И почему так происходит, что именно ты и именно я?
В груди затеплилось странное чувство. Я догадалась молниеносно, разволновалась до взявшего меня в заложники мандража. Только побоялась сказать вслух…
Но, может, взрослый Дмитрий Владиславович не побоится?
— Алина, — всё ещё улыбаясь, но не так охотно, произнёс режиссёр. Кровь схлынула с туловища к ступням. — Пообещайте, что… больше никогда не станете об этом думать.
Он увлёкся пальмами и цветами. Ненамного, но заметно отстранился от меня, утратившей способность вдыхать.
***
Голубой поток воды слетал со скал, напоминающих пасть, и в дребезги сверкающих капель разбивался внизу ущелья.
Я смотрела. Это всё, на что хватало душевных сил. Водяная пыль витала в прохладном здесь воздухе, морозно ложилась на кожу, вынуждая ёжиться и дрожать. Умиротворяюще пахло мхом, зеленью и словно бы дождём.