Мою голову поймала широкая ладонь. На раскрывшихся губах ощутился старательный, ласковый поцелуй, настойчиво склоняющий опуститься в кресло. Я рвано вдохнула через рот, в ужасе ожидая понять, что мне не отмыться от липкой горечи, будь это Ларцев… только он не был так высок.
Оторопев, я узнала родинки на лице, в которое уткнулся мой нос, и послушно осела.
Пульс раздался в глотке и возбуждающе ниже пояса.
Дмитрий Владиславович вжал меня в спинку, увлекаясь слишком глубоким воспитательным процессом.
29. Придётся подчиняться
Одна мускулистая рука упёрлась в соседнее кресло, вторая — сжала моё стянутое мурашками плечо. Надвинувшийся вместе с тенью режиссёр несдержанно ощупывал лямку платья и обращался с моими губами так напористо, словно решил отобрать тоску.
Меня парализовало его решительностью. Кепка выпала из рук. Я тут же передумала реветь и разинула рот навстречу торопливым кивкам. Взобралась на ощупь пальцами по напряжённой груди Дмитрия Владиславовича, нашла шею и обняла покрепче, чтобы ему не думалось брыкаться… Или не думалось мне! Прежде я целовалась не так часто, чтобы вести себя адекватно!
Трудно притворяться опытной, когда тело без ведома ноет и обмякает!
Я повисла на сбрендившем режиссёре, норовя задушить, но мне бы вряд ли хватило силёнок. А его это явно будоражило. Дмитрий Владиславович тяжело выдохнул, и в ход пошёл его сладкий язык… Повело голову.
СКАЖИТЕ, КТО-НИБУДЬ: Я УМЕРЛА? Невозможно ведь, чтобы он это делал со мной наяву! ДАЖЕ В ПАРАЛЛЕЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ!
Лямка скаталась. Дмитрий Владиславович с усилием огладил меня от плеча к шее. Поднырнув рукой под косу, взял за подбородок и продолжил хвастаться волнующими навыками. Пространство и ноздри заволокло запахом его тёплой кожи. Начали раздаваться смущающие звуки слюны, скопившейся в наших ртах… Я с трудом сглотнула и приспустилась. Край платья не нарочно задрался на горящих бёдрах. Они содрогались от приливающего между ними желания испытать с режиссёром большего. Ладонь Дмитрия Владиславовича вдруг невесомо поползла ниже, лаская тыльной стороной шею, ключицу. Я пыталась плавно крутить языком, но ощутив его пальцы, уже пробирающиеся за вырез платья, дёрнулась. Мы стукнулись зубами и…
Шумно ухватив воздуха, сбились. Отстранились друг от друга.
ТАК БЫСТРО?!
На лоб нависающего Дмитрия Владиславовича красиво скатились пряди. Я до предела вжалась в спинку кресла, стоило ему приоткрыть веки. Из-под них показался серьёзный взгляд возбуждённого мужчины… ОН ХОТЕЛ ВИДЕТЬ МЕНЯ БЕЗ ОДЕЖДЫ!
— Где… в-ваши очки? — выпалила я, трясущаяся, первое пришедшее в голову.
Янтарно-голубые радужки с театральной афиши сверкали без всяких стекляшек.
Я сглотнула, а облизнувший губы Дмитрий Владиславович вдруг удивлённо ухмыльнулся:
— «Ваши»?
Кровь отхлынула от немеющего лица.
Просто вырвалось... ОН СЛИШКОМ МАТЁРЫЙ!
Режиссёр вновь потянулся к моим губам, расцеловал их и щёки так, что я едва не перешагнула за грань ускользающего сознания. Но плавно оторвался и задумался.
Недоверчиво дотронулся пальцами до своих век:
— Очки... я… не знаю. Давно не надевал. Лежат, наверное, где-то, забытые.
Грёбаный человек-паук!
— Кем ты работал в настоящей жизни?!
Отвлекающий диалог быстро перешёл в разряд отчаянного допроса. Я уставилась в помрачневшие глаза напротив и стиснула зубы.
МНЕ НУЖНО ЗНАТЬ О НЁМ ВСЁ!
Когда ещё представиться такая возможность?!
Теперь Дмитрий Владиславович дотянулся большим дрожащим пальцем до моего глаза и не самым аккуратным образом, хоть и старался, утёр кожу от подсыхающих слёз. О них я и думать уже забыла.
— Не получается вспомнить. — Режиссёр равнодушно пожал плечами. Хотя раньше я замечала, как остро он воспринимал потерю памяти. — А в последнее время я даже не пытался. Эта жизнь мне гораздо… важнее. И, надеюсь, она и вправду не настоящая.
— Почему?!
— Мне необходимо хоть какое-то оправдание тому, что я с тобой натворил.
Он, как человек сдержанный, но обученный драматизму в театре, мог бы выражаться ПОЛЕГЧЕ?
Сердце больно кольнуло.
— То есть, для тебя... сейчас... было не по-настоящему?
От его лёгкой улыбки не осталось и намёка. Губы приняли обыкновенно строгий вид, и голос-радио вместе с тёплым дыханием угодил мне в лицо:
— Я не это хотел сказать, Алина. Я тоже склоняюсь к тому, что судьба сталкивает нас. Мысль о том, что нам нужно сойтись, слишком заманчива. Но будь это реальная жизнь, я бы никогда…
Режиссёр осёкся и распрямился. Опустил мимолётный взгляд к моей груди, которую он чуть не полапал, и быстро увёл, а я, поперхнувшись, уставилась на стояк в натянутых штанах. Растерявшийся Дмитрий Владиславович, как любил делать, снова собирался свинтить.