НО Я ТЕПЕРЬ ЕГО В ПОКОЕ НЕ ОСТАВЛЮ!
— Ты подслушал мой разговор с Ларцевым! — Возмущённая я вскочила, поймала широкую ладонь и притормозила режиссёра в пролёте.
Он, не слишком сопротивляясь, остановился. Даже позволил усадить себя в кресло, которое я ему пригрела.
А чтобы Дмитрий Владиславович больше не думал спасаться бегством, я скинула шлёпки и забралась к нему на колени.
Понимание пришло не сразу...
Его твёрдое достоинство упёрлось мне в промежность через тонкие брюки и влажные под платьем трусы. Я впервые в жизни почувствовала там… ч-член и боялась представить, как он умещается под моим весом в его белье или ещё хуже уместится в…
Режиссёр, зажатый между моих бёдер, шумно вобрал воздух. Обратно почему-то не выдохнул.
— Я подслушал, — тихо прохрипел он как само собой разумеющееся. Крепкие плечи так и остались приподняты.
Я осторожно проверила их пальцами и сглотнула.
А Дмитрий Владиславович тот ещё двуличный плохиш! Сыграл роль: даже виду не подал, трындел со своей Олесей!
Он нравился мне до безумия. Только я мало понимала, что за человек может скрываться за качественной актёрской работой. Так ли он на самом деле честолюбив?
— А помнишь, как ты отчитал меня за это же под дверью у зам директора? Типа я невоспитанная!
— Извини, — выпалил Димон. — Твой отец всё прояснил.
ДА НЕУЖЕЛИ? МЫ «НА ТЫ» ТЕПЕРЬ?
Неважно! От упоминания бати я растеряла и тот минимальный запас уверенности, с каким оседлала режиссёра… Сгорбилась.
Отвела взгляд и еле произнесла:
— Что он тебе наплёл?
— Попросил за тобой присматривать. — Дмитрий Владиславович взял мои косы и мягко перебрал. Мурашки пошли даже по коже головы. — Чтобы рядом с тобой не находились никакие сомнительные ухажёры, Алина.
Я смутилась окончательно и вытянула свои косы из рук режиссёра.
НАЗРЕЛ КРОХОТНЫЙ ВОПРОС:
— А сам ты типа не в счёт?!
Димон заёрзал. С непреодолимой эйфорией я продолжала чувствовать его физическое напряжение. Наконец, к нему добавилось и эмоциональное:
— Почему? Я тоже против сомнительных ухажёров. Ты с Романом никуда не пойдёшь.
Опа, ни фига себе, нашёлся командир! Дмитрий Владиславович явно недооценивал моего батю…
А я недооценивала характер режиссёра. Только получше над ним подумать можно и в заполненном толпой автобусе...
Я нарочито глянула ниже, слегка смущаясь. Не отпускало ощущение, что половые губы набухли так сильно, как никогда. До трясучки хотелось, чтобы Дмитрий Владиславович снова отважился распустить руки, и на этот раз я бы не стала портить момент.
Он уже вернул себе тот исполненный желания взгляд, на котором мы остановились.
— Ну… Так-то ты мне не батя, чтобы я тебя слушалась.
А кто он мне теперь? Я сглотнула.
— Но я ведь всегда могу тебя сдать, — по-доброму улыбнулся режиссёр. — Тебе придётся мне… подчиняться.
Безухий, что он несёт?
Зрелище на приподнятые уголки губ слишком завораживающее, чтобы его пропускать. Я пялилась, пока Дима не уложил горячую ладонь на мою талию, и только тогда очнулась:
— Хорошо…
Его брови изумлённо вздёрнулись. Но уже в следующую секунду режиссёр притянул меня ближе и приник к шее, жадно вбирая кожу. Я налилась жаром ниже пояса, заёрзала на его упирающемся члене… Глубоко задышала, схватив Дмитрия Владиславовича за запястье, и вжала его ладонь себе в грудь. Он тут же принялся её переминать и водить большим пальцем по затвердевшему сквозь ткань соску. Другой рукой успел забраться пальцами под лиф платья и потрогал меня обнажённую и содрогающуюся, когда снаружи из-за открытой двери раздались звуки рассекающих щебень шин.
30. За спиной
Я отскочила от режиссёра как ошпаренная, заправляя за вырез платья обнажённую грудь. Чуть не грохнулась на шершавую дорожку, подвернув ногу. В босые ступни вонзились пластмассовые «иголочки»... Стоило замаячить свидетелям, как бесстрашие поиссякло.
Наверняка мы оба успели подумать, что зашли достаточно далеко.
Стих гул мотора. Поблизости явно припарковали автомобиль… Кто-то хлопнул дверью! Я попыталась разглядеть через заднее окно автобуса, обклеенное рекламой…
Туристы? Добрались своим ходом отдельно от экскурсовода? Наверное… Я так и не разобрала.
Потрёпанный Дмитрий Владиславович замер в кресле. Медленно моргнул, вместе с надвинувшимися веками стараясь скрыть весь запал в широченных зрачках. Теперь он выглядел так, словно в миг возненавидел существование кого бы то ни было, даже самого себя. И на меня уставился… С УПРЁКОМ?!