От обрисовавшегося продолжения в груди заклокотало. У них хотя бы в росте нет диссонанса…
Уже когда толпа плелась к автобусу в сопровождении гида, обострился мой рассудок. Разговоры, шелест деревьев, прохладный ветер навевали острое ощущение яви, дубасили по кружащейся от сумерек голове: «ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА, ПРИДУРОЧНАЯ»?
Меня посещали всё новые изматывающие откровения.
Дмитрий Владиславович мог увязаться за мной… из жалости. Мог не выдержать сопливой реакции на отказ. Это похоже на него! Однажды ведь уже отговорил меня воспользоваться ножом…
«— Ссышь остаться один, без воспоминаний?
— Нет, просто жаль.
— Меня?!
— Конечно. Вы — живое существо.»
У меня дрогнул подбородок. Чтобы никто невзначай не увидел, я хотела натянуть козырёк пониже. Только трясущаяся ладонь, дотянувшаяся до взмокшего лба, не нашла головного убора. Пришлось прикрыть лицо рукой.
«Надеюсь, эта жизнь и правда ненастоящая… Мне нужно хоть какое-то оправдание». «Будь это реальная жизнь, я бы никогда…»
НИКОГДА.
Чем я руководствовалась, когда решила, что он питает ко мне чувства? С ЧЕГО ВЗЯЛА?..
— Где ты была всё это время? — послышалось вдруг непринуждённо справа. — Ты куда-то отходила.
Я сфокусировалась на блекнущей тропе под ногами. Медленно обернулась через плечо и сощурилась в добренькие глаза сверху.
Божена. Это она накрутила меня по поводу мимолётных взглядов режиссёра.
— Алин?
Только бы не упасть в обморок…
— Отвали! — рявкнула я девчонке и ускорилась. Втиснулась в толпу среди наших и незнакомцев, чуть не хлестнув их косами.
Не дружили никогда, и не хер было начинать!
Зачем только она сунула свой нос?! Дразнила домыслами! Чтобы идиоткой меня выставить?.. Нашлась тоже, гуру отношений! Малолетка из детдома! Со мной дружит, с Шаховой дружит, со всеми дружит — действительно, почему бы не подлизать жопу людям, устроившим мне бойкот по её вине! А МОЖЕТ ОНИ ОБЕ СГОВОРИЛИСЬ?!
Я едва не задымилась от ненависти, вспомнив яблоко в дендрарии…
Мы вернулись к автобусу порознь. Ступни заледенели, но грудь жгло. У порога с распростёртыми объятиями и слишком довольной мордой всех встречала Олеся:
— Поторапливайтесь, ребята. Осталось посетить парк Ривьера.
Чужую часть группы, оказывается, вели две тётки. Они вместе с гидом и водителем начали организовывать подвывающий от одобрения народ. Я вырвалась вперёд, но застопорилась, не дойдя до лестницы. Внутри автобусного салона на ближнем ко входу кресле у окна выделялся мужской силуэт…
Дмитрий Владиславович всегда угрюм. Но какова вероятность, что я войду и обнаружу на его лице удовлетворение? И что оно будет значить…
Я предпочту верить, что любой намёк на ухмылку уготовлен мне не как насмешка, а как внимание. ЕСЛИ, КОНЕЧНО, СМОГУ.
Метнув в светящуюся счастьем сотрудницу несдержанный взгляд, я вбежала по ступенькам…
Теперь даже милые родинки не ослабляли его настрой. Режиссёр сурово смотрел в окно на толпу, повернувшись в профиль. Совершенно расслабленно моргнул, растирая костяшки пальцев на правой руке, которую всегда изучал, как не родную.
Он явно заприметил, что я вошла, но не прилагал и толики усилий, чтобы меня игнорировать. К такому я, растерявшаяся, даже не готовилась…
Холод проник в самые кости.
Еле живая, я задрала нос и двинулась вглубь. Шлёпки на онемевших ногах закрякали по пролёту.
— Побыстрее! Мы немного опаздываем.
Салон наполнился голосами и смехом. Кровь словно бесследно схлынула с задрожавшего тела.
Пустые кресла замелькали в бегающих зрачках, пока я не наткнулась на нужное, на котором…
— Я думала, мы подруги, — внезапно раздалось позади.
Мне пришлось отодвинуться от прохладного скромного прикосновения. Позади уже рассаживались люди, и мы слегка столкнулись спинами. Божена в это время воспользовалась моей обидой и нагнулась в освободившееся узкое пространство между сидений.
Подняла с пола мою кепку, отряхнула и протянула, прикусив губу.
— Это не твоё дело! — подытожила я, вырвав свою вещь и нацепив на голову.
Осмотрелась по сторонам.
Хорошо, если никто не грел уши. Надеюсь, режиссёр не обучал этих картонок своему грёбаному актёрскому мастерству…
Я проверила взглядом нос автобуса. Он наполнился студентами. Включили свет. Тётки окучивали водителя, заводящего мотор. По коридору тащился Ларцев. Дмитрий Владиславович восседал ровно, почти не двигаясь, а Олеся тыкала пальцем и пересчитывала нас.