Последнее, что я увидела, торопливо усаживаясь в кресло к окну, как она вернулась к режиссёру и, уложив ладонь ему на плечо, нагнулась. Шорты натянулись на женственных бёдрах.
Мои зубы скрипнули, а от лютого несогласия точно заполыхало ниже ключиц. Даже в желудке разрастался пожар, иссушающий во рту слюну. Наверное, я была голодна, и прямо сейчас вызывала в себе язву.
Я буквально становилась пепелищем.
В соседнее кресло боязливо опустилась Божена.
— Алин, будешь? — между нами с ненавистной девчонкой возникла чужая рука, сжимающая бутылку апельсинового лимонада.
Вовремя.
Это Ларцев поменялся с кем-то местами на обратный путь и подсел сзади.
— Да! — Я выдернула напиток.
Спешно открутила крышку, приложила горлышко к губам и загасила изматывающую сухость жадной очередью глотков…
Жжение в пищеводе только усилилось. В горле погорячело, а ослабевшие пальцы выпустили крышу.
Вдруг ноздри обдало галимой спиртягой. Я вся сморщилась от пробирающей до атомов крепостью, прислонилась к стеклу онемевшим лбом, а в это время автобус громко выпустил воздух и тронулся.
Кружащийся за окном вид стал совсем мрачным, грозно надвигающимся на мой сужающийся обзор. Знакомое состояние…
— Алин, что случилось? — я ощутила, как девчонка затормошила меня прохладными руками. В бутылке, что оставалась в моей правой руке, заплескалась жидкость. — Там алкоголь?.. Это очень плохо!
Это кайфово. В башку вдарило молниеносно. Удачно сегодня не поела и даже обошлась без долбаных яблок… У меня появились силы зайти ещё дальше:
— Да что ты говоришь, Боженька?
После небольшого молчания, за которое я успела разлепить тяжёлые веки, девчонка растерянно выдала:
— Не гневи.
Чего? Чё она несёт? Сумасшедшая…
Я как в замедленной съёмке отвернулась от окна. Столкнулась с напуганными тёмными глазами и ощутила себя всемогущей. Между нами вдруг снова вклинился шёпот:
— Идём ко мне, ниндзя, если хочешь попробовать «Мёртвую петлю». Самое то перед американскими горками.
— Алин!
Маленькое мгновение беспамятства…
Издалека донёсся вскрик одной из чужих тёток:
— Девушка! Сядьте на место! В пути нельзя вставать!
Пластмассовая бутылка прохрустела в сомкнувшейся сильнее ладони. Пошатываясь между кресел и коленок длинноногой девчонки, я грубо и решительно протиснулась в коридор. Стала заваливаться на один ряд назад…
Если я и пнула Божену, то неспециально.
— Девушка!
— ДА САЖУСЬ Я!
Как встречаться — так глупая малышка. А как отвечать за поступки — СТАТУС МЕНЯЕТСЯ НА ГЛАЗАХ!
НУ ПОЧЕМУ ПОКЕМОН МЕНЯ ИГНОРИТ?! ЧТО Я СДЕЛАЛА НЕ ТАК? А ЧТО ТАКОГО СДЕЛАЛА ОЛЕСЯ, ПОКА Я НЕ ВИДЕЛА?
Дмитрий Владиславович не сразу обернулся на мой разъярённый, прогретый водкой голос. Наверное, не узнал. Но в этот момент я уже отбросила любые попытки привлечь его внимание и собиралась просто накидаться.
Я благодарна Ларцеву за эту возможность. Он радушно встречал меня широченной улыбкой, какую режиссёр себе не позволял. Только симпатичная Водоросля с пакетом в ногах сидел в кресле ближнем к пролёту. Возле окна, как я и предполагала, он занял место для меня, и двигаться не собирался.
Пока что я заботилась только о том, чтобы не обронить священный сосуд с облегчением на пол…
— Девушка, да сколько можно?!
Дмитрий Владиславович вдруг отреагировал на тёткины замечания. Встал и начал стремительно приближаться.
Зашибись! Вспомнил про свои обязанности… ХОТЬ БЫ ДЫХНУЛ В МОЮ СТОРОНУ, КОГДА Я ВХОДИЛА! А как только я решила подсесть к Ларцеву, сразу подорвался?!
Его цвет глаз становился всё различимее…
— Чё ты думаешь? Садись давай! — Рома выхватил у меня бутылку и одёрнул за руку, которой я придерживалась за спинку.
Дима, как и обещал бате, торопился за мной «присмотреть».
Я вцепилась пальцами в шершавую обивку. Попыталась удержаться, но салон затрясло на кочках — или это мне уже не удавалось держать тело под контролем. Я мало понимала свои ощущения... Рухнула на жёсткие колени Ларцеву, спуталась ногами в его громко зашуршавшем на полу пакете… Перепугалась, засуетилась, чтобы успеть протиснуться на свободное место…
— Алин, где пробка? — шикнул Водоросля.
Задница оказалась на слегка колючем велюре, потому что платье задралось. Я бешено натянула его край на глазах у Дмитрия Владиславовича, что успел подойти и остановиться в коридоре. Слишком поздно опустила правую ногу, лишившуюся шлёпка, вниз с коленки Ларцева, и задержала дыхание.