Физику я любила. С ускорением свободного падения здесь лететь метров двадцать…
Ладони стали скользкие, вдрызг мокрые, будто я побултыхала ими в море. Нужно всего лишь развернуться спиной к перегородке и допрыгнуть до балкона Дмитрия Владиславовича… Сейчас бы пригодились спортивные навыки Шаховой.
Мелодия бесследно исчезла. И шум угомонившихся волн тоже. Наступил вакуум. В голове застучал пульс, от которого заложило уши.
Стоило извернуться, крепко держась за боковые перила, как свело локти…
А сколько метров до его балкона?
Чем дольше я всматривалась, тем внушительнее выглядело расстояние. У меня поплыло в глазах.
Но это единственный шанс поговорить с Димоном!
Я сильнее сомкнула влажные пальцы, скрежеща ногтями по ржавому металлу, и зажмурилась. Попыталась мысленно выдавить из себя сомнения… Но вдруг начала бесконтрольно трястись. Повело голову.
Сейчас же! Если не прыгну, сорвусь, не попробовав!
Я бурно вздохнула, словно могла себе помочь лёгкими, и в эту же секунду разлепила веки, торопясь оттолкнуться ногами и руками вперёд. Опора исчезла. Косы протянулись позади. Перед ужасом, что сковал меня в прыжке, отступила даже боль на голой коже…
ЭТА ЖИЗНЬ НЕ ФАЛЬШИВАЯ, А НАСТОЯЩАЯ!
Я УМРУ!
Царапая кожу, я приземлилась ступнями на бетон, но из мокрых ледяных рук, сомкнувшихся мёртвой хваткой, молниеносно выскользнули перила. Ни звука не успело вырваться из моей глотки, когда мир начал переворачиваться вверх тормашками, и я с широко распахнутыми в темноте глазами ощутила, как больно впечатываюсь…
Занывшими костяшками таза в железяки, а грудью и лицом во что-то очень холодное, трепещущее. Поддавшись панике, я оцепенела и дважды не поняла, рухнула ли на дорогу или полумёртвая застряла где-то в полёте, пока не почувствовала в рёбрах такую резкую боль, будто они потрескались.
Фасад закружился перед глазами, а пятая точка с коленями ощутили твёрдую поверхность… На мне разомкнулись задрожавшие мужские руки.
Внезапно появившийся, как бэтмен, Дмитрий Владиславович обессиленно опустился напротив и накрыл лицо ладонью. ОН ДОСТАЛ МЕНЯ ИЗ-ЗА БАЛКОНА… ОХРЕНЕТЬ!
ПОЛУЧИЛОСЬ!
Позади недвижимого режиссёра в номере тускло горел ночник. Прямо напротив входа мирно стояла застеленная кровать, а возле неё на полу мёрзла гитара. Кажется, камушек из-под моей ноги упал слишком громко, и я прервала уединение Димы раньше, чем намеревалась неожиданно нагрянуть...
Он был безбожно одет только в штаны. Так я узнала, что родинки он носил не только на лице, но и широких плечах, груди и крепком торсе… Глаза Дмитрий Владиславович так и не показал.
Распрямился, вынуждая смотреть сильно вверх. Взъерошил волосы и молча перешагнул порог номера.
Это приглашение? Мне осталось лишь любоваться его обнажённой спиной.
Не спуская с неё глаз, я прислушалась к телу, повсюду «стонущему» от жёсткого спасения. Натянула ниже задравшуюся до пупка майку и неуклюже увязалась следом за режиссёром.
Внутри из-за распахнутой двери не сильно, но было теплее.
Дмитрий Владиславович решил не церемониться. Мрачный, безэмоциональный, опустился на пол, прислонившись к спинке кровати, и уставился сквозь меня, где, судя по шипению, уже снова не унималось море.
Он не рад, что я осталась жива?
Ступни щипало. Но крови вроде бы не было. Я медленно оттащилась в сторону, чтобы не загораживать такой важный для Димы вид, и произнесла не слишком разборчиво:
— П-почему не пришёл на ужин?
Когда я чуть не упала с балкона — не визжала. Но голос словно был сорван.
Дима меня проигнорировал, не моргая.
Пожалуйста, нет… Я даже не предполагала, что и теперь он не станет отвечать!
— У т-тебя правда т-температура?
Кажется, сейчас наступил отходняк. Ослабли ноги. Я опустилась на пол, из последних сил подползая ближе к режиссёру, восседающему в свете ночника, как идеальная рельефная статуя.
Он нахмурил брови над затуманенными унылыми глазами и скрестил на груди руки.
Я едва дотянулась кончиками пальцев до его лба. Холоднее, чем камень, из которого выпилили балконную раковину.
Дима поджал губы и торопливо убрал мою руку от своего лица. Меня чуть не перекосило от лишающей сердцебиения досады. Я ВЕДЬ ТОЛЬКО ПРОВЕРИТЬ…
— П-почему, — вырвался жалобный писк, — т-ты бросил нас в парке? Что я сделала н-не так?
Он продолжил жестоко молчать. Только опустил потерянный взгляд на свою правую ладонь, покоящуюся на бедре.
Голый торс почти не вздымался от поверхностного дыхания.
КАК МНЕ ПРИВЛЕЧЬ ВНИМАНИЕ ДИМЫ? Я только что чуть не умерла! Этого не достаточно?! Умоляю, давай полюбуемся друг другом…