Все звуки разом смолкли. Комнату охватила грозная тишина…
Даже уши заболели.
КУДА ДЕЛСЯ ПУЛЬС?
Я покрылась крупными мурашками, с трудом придерживая обессилевшего Дмитрия Владиславовича. Его голова мягко опустилась вперёд, волосы упали на лоб, и всё тело стало обмякать, наваливаться на меня.
Он… он… НЕТ!
Руки с коленями задрожали… Биение больше не чувствовалось.
Я до одури сжала его, позволяя нам оседать как можно бережнее. Испытала пронзительную пустоту в черепной коробке, ведь так и не обнаружила под пальцами хотя бы слабых признаков жизни.
В номер насмешливо ворвался жёлтый рассвет. В носу защипало.
Из ниоткуда взялся тошнотворный запах стерильности и… КРОВИ?
— Дим, ты… у… мер?! — Едва я сумела произнести это вслух, спазм горечи передавил солнечное сплетение. Тремор завладел каждым моим атомом. Я сжалась, засипела под гнётом неосмыслимой утраты: — Прости… ПРОСТИ, ПОЖАЛУЙСТА!.. Я не считаю так… Ты самый дорогой мне человек… Слышишь? Дим… НЕТ! ТЫ НЕ СЛЫШИШЬ!
Я зашлась рёвом. Сморщилась от невыносимой ломоты и удушья, из последних сил смягчая наше приземление на ледяной пол. Сверху обрушилось его бездыханное тело, а изнутри — неистовое отчаяние.
ЧТО Я НАДЕЛАЛА?!
Он вздохнул. В его грудной клетке раздалось сердцебиение.
А я вся онемела. Ошарашено, насколько могла, втянула воздух и обмерла, чувствуя как режиссёр зашевелился. Не выжидая и секунды, он предпринял попытку подняться…
ЖИВОЙ!
По глотке туго опустился ком ложной тревоги. Он застрянет где-то между ноющими рёбрами ещё надолго… Никогда прежде я не испытывала такой сокрушительной утраты, а затем и мгновенного облегчения, обессиливающего до остатка.
Полностью подавленная, я пыталась собраться в кучу. Чуть не отключилась, когда на задворках сознания закопошилась догадка.
Неужели он… РЕШИЛ МЕНЯ НАКАЗАТЬ? ЗА ТО, ЧТО Я ПРЫГНУЛА С БАЛКОНА?.. ЗА ТО, ЧТО Я СМОРОЗИЛА! ЗА ЛАРЦЕВА! НО ЭТО НЕ СРАВНИТСЯ С ТЕМ, ЧТО Я СЕЙЧАС ПЕРЕЖИЛА!
Я его только что ПОТЕРЯЛА!
Слёзы полились ручьём по лицу, которого я совсем не чувствовала, закапали на пол.
Дима актёр. Я всё время об этом забывала…
НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!
Я разогнулась, ища его бесстыжие глаза. Узкие, словно после яркой вспышки, зрачки режиссёра тут же привыкли к утреннему блёклому свету.
Он сбивчиво осмотрел комнату, словно забыл, как она была обставлена.
— СЛЫШИШЬ? ТЫ… — вырвалось сквозь нарастающую одышку. — ТЫ… С… СПЕЦИАЛЬНО, ДА?
ПЛЕВАТЬ!
Урывками глотая воздух, я накинулась на растерянного Диму с объятиями. Мокрым, вспыхнувшим жаром лицом вжалась в его грудь и прислушалась к ровному сердцебиению. Кожа прохладная, но быстро теплела. А под ней глубоко: тук, тук, тук.
Но разве актёры умеют управлять собственным пульсом, останавливать его? Дмитрий Владиславович зомби? ОН ЧТО, ВЕРНУЛСЯ С ТОГО СВЕТА?!
Макушке стало щекотно от пристального взгляда. Свой, расфокусированный, я пугливо подняла вверх, чтобы убедиться: действительно живой режиссёр, не пытаясь бороться с прядями, скатившимися ему на лоб, внимательно меня рассматривал.
Янтарные обода, сдерживающие у зрачков оттенок спокойного моря, каким-то образом внешне придавали сломленному Диме улыбчивости.
Я набрала впрок воздуха и не смогла снести его загадочного выражения:
— Что это было? Ты можешь объяснить?!
Он пожал голыми плечами. А мне удалось обхватить его торс ещё плотнее, словно у режиссёра оставался шанс ускользнуть.
На голове ощутилась тяжёлая широкая ладонь, а затем и успокаивающее поглаживание.
— Ты меня разыграл, да? — прошептала я.
Хорошо, пускай так. Больше никаких Ларцевых, алкоголя и лазаний по балконам! НИ ОДНОГО ЕДКОГО СЛОВА! КЛЯНУСЬ! Только не оставляй меня… Только не оставляй! ЧТО Я БУДУ ДЕЛАТЬ ЗДЕСЬ БЕЗ ТЕБЯ?!
Дмитрий Владиславович судорожно вздохнул в моих старательных объятиях.
И, наконец, бледно заговорил:
— Я видел… белый свет.
К сожалению, это не отстойная попытка меня перевоспитать. Я не знала, как теперь справиться с мыслью о том, что я буквально убила режиссёра своими словами…
Я НЕ ПРОЩУ! Раньше меня никто никогда не трогал! Теперь я буду думать о том, что это сделал… САМЫЙ НЕПОДХОДЯЩИЙ ЧЕЛОВЕК!
— Я у-убийца!
Дыхание спёрло.
От сорвавшихся из моего пересохшего рта выводов защипало глотку и глаза. Я сморщилась, вжимаясь сильнее в его грудь, где каким-то невообразимым образом снова выверенно билось сердце.