34. Одиночество
Мои бёдра до сих пор содрогались.
На их внутренней стороне, из-под задравшейся длинной футболки Дмитрия Владиславовича, я рассматривала засохшую кровь. Солнечный свет прорывался через лёгкое одеяло, под которым мы с головой прятались.
Хотя было не от кого. Ни в коридорах, ни на ресепшене, ни на побережье нам не встретилась ни одна живая душа. Но после «приступа смерти» меня мало, что могло удивить по-настоящему.
Ступней касались прохладные камни, а в ногах шипело море. Я испытывала практически умиротворение… И изо всех сил игнорировала тревогу, глодающую рёбра.
Пускай хоть все сгинут из этой реальности! Кроме режиссёра, так чувственно меня… ну… Я даже не знаю, каким словом воспользоваться.
Всё прошло безупречно: то, как Дмитрий Владиславович дотрагивался, как смотрел, как м… мучал меня. Как двигался во мне… За одним, кажется, незначительным исключением.
— Я хочу искупаться, — внезапно объявил режиссёр.
— Конечно.
Пришлось выпустить нагретую ладонь. Я вдруг поняла, насколько крепко её сжимала... После затянувшегося молчания Дмитрия Владиславовича, которым он встретил моё признание, я словно пыталась удерживать его насильно.
Дима похоронил свои актёрские навыки. Не слишком умело избегал заглядывать в мои пытливые глаза. Что бы это значило?.. Придвинулся, тепло чмокнул меня в губы и поспешил вылезти из-под одеяла на улицу.
Я, сглатывая горечь, слушала, как от шагов стукаются камни. Затем его наверняка по щиколотки окатила волна.
А меня окатило свежими воспоминаниями о том, как он, не проронив ни слова, уходит в ванную. Как раздаётся журчание воды из-под крана. Я безвольно плетусь следом подглядывать. Дима прислоняется одной ладонью о кафель у зеркала, а второй… дрочит. И, запрокинув голову с шапкой рассыпающихся волос, спускает несостоявшихся детей в раковину.
У меня снова с силой запульсировало между ног…
Это возбуждающе. Ново, откровенно. Только, кажется, не взаимно… О, НЕТ!
Я позволяла себя целовать, так и не получив ответа. Как навязчивая идиотка выпросила у него футболку. Лыбясь натянуто, лишь бы не подавать виду, что ляпнула что-то слишком важное, уломала пойти на пляж. Я бы хотела говорить не в шутку о свиданиях с ним… Я бы хотела знать, что тоже им любима!
После того, что между нами было, НЕУЖЕЛИ ЭТО НЕ ТАК?!
Я чуть не задохнулась от несогласия. Вынырнула из-под одеяла на пробуждающую прохладу и зажмурилась. Взошедшее солнце слепило, а ветер резво взметнул пыль. На зубах заскрипело...
Крепкая мужская фигура с голой спиной стояла по пояс в воде. Дмитрий Владиславович, наверное, любовался горизонтом.
Он помогал снимать зрительное напряжение, которое режиссёр схлопотал из-за меня?
— ДИМ! Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!
Пожалуйста, не молчи…
Наверное, Дмитрий Владиславович не испытывал взаимности настолько, чтобы терять контроль. Поэтому ведь и нравился мне так сильно? Потому что был сдержанным, рассудительным, останавливал меня в шаге от необдуманных поступков или хотя бы пытался… НО ВЕДЬ НЕ ОТ ЧУВСТВ!
Ни за что не поверю, что Дима не понимал, насколько важна для меня близость с ним! Я ведь предупреждала! Если он недостаточно влюблён, ЗАЧЕМ ТОГДА ВСЁ ЭТО БЫЛО?! ОН ЖЕ НЕ МОГ МНОЙ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ?
Он не такой… Нет же?
Я прикусила губу, вновь выглядывая из-за края одеяла. Режиссёр, зачесав пятернёй мокрые волосы, поплыл в сверкающей глади воды. Прямо как в кино. И почему я сейчас не рядом? Не целую горячо в губы... Встала и догнала!
От его футболки, источающей тепло, настолько приятно пахло, что вызывало желание кататься по земле в истерике. Требовать того, что ни один человек не сможет пообещать другому — даже такой весь из себя достойный Дмитрий Владиславович — принадлежать.
Но как-то же вышло, что меня и просить не пришлось! Я ему уже принадлежала! А РЕЖИССЁР МНЕ — НЕТ! Я сердце тут же сжигала в уголь, а он…
Не раз давал понять, что я тороплюсь. Ну конечно… А как можно оставаться терпеливым, когда от чувств штормит? ХОТЬ БЫ НАУЧИЛ МЕНЯ! Откуда взять столько хладнокровности, чтобы притворяться словно не расслышал признаний в любви? Каким бездушным камушком для этого стать?! А я ведь даже смелости не нашлась повторить! Не хотелось напрашиваться на жёсткий отворот прямо в лицо.
Будто я не знаю, как Дмитрий Владиславович умеет…
Может, он подумал: «Любит меня? Ну ок, пускай». ИЛИ КАК?! ЧТО У НЕГО В БАШКЕ?
От каждой последующей мысли я задыхалась. Накручивала их себе на шею и затягивала потуже вместо кос, с которыми совсем недавно играл режиссёр. Очень путало то, каким правильным он стремился предстать перед обществом, и как вожделенно меня… отжаривал. Несостыковочка.