Он мягко ухмыльнулся, но в следующую секунду оказалось, что сожалеюще поджал губы...
— НЕТ! — отчаянно громко вырвалось у меня. — Нет…
— Возможно, настоящее. Алин, я…
Я ОТКАЗЫВАЮСЬ В ЭТО ВЕРИТЬ! Мы держим друг друга за руки!
По щекам безвольно растеклись горячие слёзы.
Дима не мёртв…
— Я лишь на секунду туда заглянул, — словно оправдываясь, продолжил он, и порывисто пододвинулся ближе. У него дрогнул голос: — Рядом не оказалось… тебя, и я сразу вернулся.
ХВАТИТ! Что он несёт?
Я вцепилась в режиссёра с объятиями, заревела в голос. Всхлип вырвался эхом в открытое окно.
— Я подумал, тебе нужно знать…
— Ты думаешь, мы зомби?!
Поэтому мы не спим? Не едим? Живём в прошлом? ПОТОМУ ЧТО МЫ — ДВА ТРУПА?! КАКАЯ ЖЕ Я ИДИОТКА!
НО ТРУПЫ НЕ СПОСОБНЫ ЧУВСТВОВАТЬ БОЛЬ! Почему так отстойно?! А что чувствуют мои родители? Люба?.. Наконец-то, счастлива?
ХРЕНА ЕЙ, А НЕ МОЯ КОМНАТА!
— Опять ты плачешь. Из-за меня… — Дмитрий Владиславович глубоко вздохнул, но раскашлялся в моих отчаянно сжимающих руках. Не сразу закончил: — А я бы хотел, чтобы улыбалась.
— Всё… н-не так! Обещай, что не умрёшь… Дим! И я н-не умру!
Я задрала голову и впилась в режиссёра требовательным взглядом. По ощущениям лицо стало таким опухшим, словно меня искусали пчёлы.
Режиссёр с силой сжал губы. Кивнул, не глядя.
Фальшиво! Он лишь мечтал подыграть!
— ОБЕЩАЙ!
Димон поднял побледневший взгляд с пола к моим мокрым глазам. Извиняющийся.
Он не сдержал слово… уже. ОН СДАЛСЯ!
— Дим! Я п-попросила последний ш-шанс! — Заикаясь, я прижалась как можно ближе в его утешительные объятия. Выглянула из-за широкого плеча в сторону дверного проёма. Не грела ли там уши девчонка… — Н-нас услышали. За нами следят! Мы не просто так в-встретились здесь, п-понимаешь? Мы как-то связаны!.. Нам нужно п-понять… Давай что-нибудь предпримем! М-может, дело в твоей памяти?.. Я должна помочь! ДОЛЖНА!..
НЕ ЗНАЮ ТОЛЬКО, КАК!
— Тише, Алин. Я ничего не могу вспомнить из прошлой жизни, — спокойно повторил он. — И не хочу.
— Зачем тогда позволил себя утопить?! Ты пошёл на голоса, потому что был шанс вспомнить!
Дима обессиленно вздохнул, но вдруг снова закашлялся.
Прижатая вплотную ухом к его груди, я слышала, как размеренно ухает вполне себе живое сердце…
Невозможно. Эта реальность дана нам для чего-то важного. Я верила каждому слову Дмитрия Владиславовича, но надеялась, что он ошибается.
Режиссёр прочистил горло.
— Тебе плохо?
— Нет. Просто в лёгких… будто мешает вода. Кхм… Хорошо. Ты права, мне нужно вернуть память. И нас двоих должно связывать нечто общее. Я думал над двуспальной кроватью, на которую ты обратила внимание. Раньше я уже заселялся в этот номер.
НИ ХРЕНА СЕБЕ! Так вот, о чём он думал на побережье!
— С кем?! — я медленно отстранилась и уставилась на взлохмаченного, потирающего лоб Дмитрия Владиславовича.
В коридоре сновали люди и врачи, а в многоместной палате мы продолжали находиться наедине. Никак сам он постарался…
— По всем внутренним ощущениям — один. Но зачем мне сюда приезжать?
— В отпуск! — холодно вякнула я и подумала получше, глядя на недоумевающего режиссёра.
Он не из бедной семьи. Видимо, для него отдыхать в таком месте — нонсенс.
— Алин… Я давно хотел спросить. Ты уверена, что раньше не видела меня в колледже?
Я кивнула и утёрла редеющие слёзы. Потом засомневалась. Мотнула головой, но всё-таки кивнула снова, тряся косами:
— Я бы запомнила тебя… Впервые мы встретились в театре. В этом… мире. Раньше я никогда тебя не видела, стопудово!
Иначе бы сразу влюбилась. Но сейчас, как в принципе и всегда, совсем не это занимало режиссёра.
— А десять лет назад, в тот же день?
Ого, неужели мы анализируем, больше не плывём по течению?!
— Тогда… — я запнулась, быстро холодея. — Не видела.
— Почему?
— Я не могла находиться на твоём выступлении десять лет назад. Я ушла из зала!
Дима задумчиво провёл по подсохшим после водных процедур волосам. Продемонстрировал все имеющиеся родинки. Это завораживало настолько, что мешало нарёвывать дальше.
— Почему ушла?!
ДА ЧТО ТЫ ЗАЛАДИЛ, КАК ПОПУГАЙ!
Я потёрла глаза и насупилась.
— Алин, ты не помнишь? — Дима удивлённо приоткрыл рот, собираясь ещё что-то добавить.
Надеюсь, то, что мы обсуждали, имело хоть какое-то значение.
— Чё? Конечно, помню!
Вертится на языке… Сейчас… Я скажу… скажу.
Я запнулась. На лбу выступила испарина.