— Шухер! Уходи срочно!
За двумя сразу не побежит — не разорвётся!
— Пойдём вместе! — Суровый Дмитрий Владиславович до нестерпимой боли схватил меня за ладонь и силком поволок к выходу.
ОГО! Я чуть не уронила плату и пискнула:
— Нет! Беги сам, а я его отвлеку! Что-нибудь придумаю!
Не зря же мы всё это затеяли? Ещё секундочку… Почти получилось! Да почему Дима так резко заупрямился?!
Пульс задолбил по перепонкам. Руки заныли. Я выкрутилась и подскочила к тумбе. Положила плату рядом с двумя псами, которых, наверное, помогала собирать Люба из-за моего отсутствия. А сверху прикрыла первой попавшейся тряпкой. Очень глупо и неправдоподобно! Неужели Софье не найти такую объёмную деталь в собственной лаборатории накануне выставки? Но что мне оставалось?
У незачехлённых собак глаза горели яро, словно маленькие фары на трассе. Завораживающе и неестественно.
— Пойдём, Алин!
— Да почему ты ещё здесь?!
— Я не хочу оставлять тебя одну! Быстрее!
— ПРЯЧЬСЯ ПОД СТОЛ! — прошептала я, заходясь мурашками от тяжёлого дыхания, раздавшегося у самого выхода.
Дмитрий Владиславович послушался. Мы вдвоём быстро засели лицом к лицу под ближайшей тесной столешницей. Упёрлись плечами в перегородку соседнего рабочего места. Я крепко стиснула ткань мужской рубашки на боках, чтобы не грохнуться, наклонилась вперёд, а Дима одной рукой прислонился к полу, над которым повисли мои косички. Второй — крепко сжал меня, уберегая от падения.
Он слишком редко ко мне прикасался, чтобы я реагировала спокойно. Вырвался тихий вдох.
— Она там! Ключи с вахты украла!
ЗАРАЗА! Они же остались в двери…
— Уголовница малолетняя! — пригрозил второй голос и зазвучал более глухо: — Звоню ментам?
НЕТ-НЕТ-НЕТ! Всё посыпалось! Директор будет в ярости! На каком месяце Виолетта Сергеевна? Ей нельзя волноваться! Я же обещала, что всё улажу… Лысому дядьке в фуражке — тоже! Батя не должен узнать, что мной занялась полиция! Тут не только у него — у мамы сердце не выдержит!
Нельзя сдаваться! Нужно придумать правдоподобную легенду! Нужно выручить хотя бы Дмитрия Владиславовича!
Он настороженно прислушивался и грустно поглядывал на меня, хмуря брови.
— Мля! Щас прям! Только не в эту смену! Я заколебался воду перекрывать… Больше не пойду сюда вызывником. Мне надо выспаться, завтра опять на работу. Пускай Пашок утром разгребает.
Перекрывать воду? Поэтому их двое?
В переходе правда было сыро…
— В смысле?
— Коромысле! Пойдём закроем подвал.
— А с девчонкой-то чего?
— Не пойму, о чём ты! Это крысы забежали, — с издёвкой ответил первый охранник и засвистел.
Я вздрогнула в руках Димы от оглушительного дребезга железной двери. Послышалось бряцание ключа в замке, а затем и тихий смех.
Нас здесь закрыли. Типа в мышеловке! КАК В ТУ НОЧЬ В СЕМИНАРНОЙ!
Дмитрий Владиславович едва успел шевельнуться. Он явно собрался раскрыть своё присутствие и задержать охранников, но я подалась вперёд. Настырно заткнула его раскрывшийся правильный рот языком и призывно заюлила.
Во-первых, нам повезло. Наверняка найдётся способ выбраться отсюда без свидетелей до утра, когда сменится охрана. Или хоть очнуться спустя пару месяцев в будущем. А во-вторых, задержаться наедине — неплохая ведь идея? Но неужели он этого не хотел…
Нам выпал шанс остаться здесь вдвоём неспроста.
Я судорожно задышала от накатившей тяги к ласкам Дмитрия Владиславовича и крепче обняла его за напрягшуюся шею. Он сглотнул. Вынужденно наклонился ниже, поддаваясь моим бешеным попыткам убедить его расслабиться. Но не так охотно, как я себе представляла... Ну же, Димон! Что с тобой происходит?
Второй раз он оставлял меня без ответа на чувства, и теперь я, скрепя рассыпающееся сердце, знала, что это не совпадение. Но так жалко старалась отыскать в поцелуе то, что Дима, может, не позволял, опасался или с каким-то мудрым умыслом не собирался говорить вслух. Я ведь… волновала его, правда? И физически, и душой. Он переживал обо мне, заботился.
Как о ребёнке.
Я чуть не задохнулась от этой мысли. Отодвинулась от влажных прохладных губ и напугано распахнула веки. Дмитрий Владиславович, оказывается, не отрываясь смотрел.
Пристально.
Он мягко взял меня за запястья, убирая их со своей шеи, и потянул наружу. Собирался вылезти из-под стола. Может, дело в этом?
Я шустро выбралась вперёд него и проследила, как режиссёр поднялся на свои две, подозрительно озираясь. Когда его глубокий взгляд вновь остановился на моём лице, стало до трясуна некомфортно.