Кто здесь был до нас?!
— Алин?! Ты меня слышишь? Я сказал тебе его надеть! — зарычал вдалеке лаборатории режиссёр и заткнул нос рубашкой.
А как же… он?..
Я судорожно натянула резинку и продела в неё голову. Лицо сдавило, кожа тут же запотела под клапаном. Это отрезвило меня самую малость, и я вспомнила ещё один наказ Дмитрия Владиславовича. Принялась барабанить в горячую зазвеневшую дверь, с ужасом озираясь в его сторону.
Пламя превратило в уголь дно отвалившегося шкафа. Заплясало на полу и перекинулось на столы. Дима обходил их по дальнему кругу, не оставляя попыток дозвониться. Проходя мимо двери в глубине лаборатории, ведущей в каморку, подёргал её за ручку, но и та была закрыта на ключ… Там точно было ещё одно окно и, может быть, даже открытое!
Пальцы ныли от того, с каким усердием я лупила по металлу.
— ПОМОГИТЕ!
Обессиленно прислонившись будто не своим плечом к раскаляющейся створке, преграждающей нам выход, я вздрогнула и задела лёгкое мусорное ведро. Из него выпала чёрная кепка.
Такая же, как у меня… Заходясь жаром, я уставилась на неё и потеряла целое мгновение. Заложило уши. Я отодвинулась левее, подальше от языков пламени, потянувшихся к вешалкам, и продолжила стучать, практически ничего не слыша. Ведро укатилось, а кепка осталась валяться где-то под ногами. Назойливая мысль теперь примешалась к панике: единственный человек, знавший, что я сюда сунусь… всегда искренне меня ненавидела. Но это ведь чересчур? Невозможно?
Виски сдавило от тупой боли. Меня словно оглушило.
Если бы только охранники не спустились в подвал, они бы услышали с вахты мольбы о помощи, слетающие с моих дрожащих губ.
Плечи вдруг сжали тяжелые руки. Дмитрий Владиславович отодвинул меня вправо, заставив сбивчиво озираться и перебирать ватными ногами. Я не удержалась, рухнула на колени, ошарашенно наблюдая за тем, как он намеревается вышибать дверь буквально голыми руками…
— ДИМА!
Он швырнул на пол скомканную рубашку и со всей силы зарядил плечом в металл. Я всхлипнула, словно бы испытала всю его пробирающую боль на себе. Сипло пропищала:
— Пожалуйста, не надо…
Горючие слёзы вырвались из сузившихся глаз. У меня норовила разорваться черепная коробка. Я почувствовала, что хотела бы задремать, но лишь завизжала, срывая голос, когда Дима вновь толкнул неприступную дверь и присполз к полу.
Он сделал буквально всё, что было возможно, и продолжал пробовать что-то за гранью человеческих возможностей. Я никогда не знала прежде ни одного похожего на него парня.
Я позвала Диму по имени, не рассчитывая, что он услышит в усилившемся треске. Огонь подошёл к углу, совсем близко к заблокированному выходу и собирающемуся с силами Дмитрию Владиславовичу.
В висках принялось пульсировать. Тело испускало невыносимый жар и содрогнулось, когда Дима тяжело закашлялся, поднимаясь на ноги. Он разогнулся, из-за чего я увидела его багровое плечо и не смогла ровно вдохнуть. Приблизился.
— Дима… — Я начала бредить его именем и мотать головой, пока он оттаскивал меня в противоположный угол, ещё не охваченный пламенем. — Дима… это…
— Спокойнее, Алин. Дыши спокойнее. — чётко твердил голос-радио.
Я не могла доживать эти минуты, видя, как он продолжает смотреть на меня самым спокойным из существующих на этой Земле взглядом. Янтарные кольца на голубых радужках внушали спокойствие несмотря на то, что его обнажённая спина, казалось, раскалённее, чем неподдавшаяся дверь.
Я взглянула на алые вихри, норовящие подступить к нам в ближайшие минуты, и почувствовала кое-что запредельно ясное…
— Дим. Дальше ничего нет.
— Не знаю, — отказался он соглашаться.
Мой голос звучал как из трубы из-за респиратора, которого не было у Дмитрия Владиславовича. Страшно представить, что он испытывал, вдыхая копоть…
Мы с ним однажды здесь… сгорели.
— ДАЛЬШЕ НИЧЕГО НЕТ! — продолжила я зачем-то убеждать и беззвучно заплакала. — Мы с тобой здесь встретились в первый и последний раз! Дима?! Слышишь ты меня?
У нас было так много шансов повстречать друг друга за наши жизни! Но это произошло здесь. И даже эта реальность, промелькнувшая кинолентой о том, как могло бы всё сложиться, подходила к концу... Слёзы словно не успевали скатываться по щекам, сразу иссыхали.
Раскрасневшийся Дима вдруг кивнул. Схватил меня за руки, которыми я его отчаянно сжимала за спину, стиснул и заставил поджать ноги. Он укрывал меня собой от огня…
— Да. И, может, ещё встретимся.
Эта фраза разбила мне сердце. На двухцветные глаза мягко надвинулись веки. Я не успела и всех родинок сосчитать, прислушиваясь к нарастающему пульсу в его груди.