Ну бред же. Со злостью пнула персиковую стенку. «А что, если просто снять квартиру?» – промелькнула бомбическая идея. И как раньше до меня не дошло? Точно, сегодня же найду квартиру и съеду к чертовой бабушке.
А если эти трое не отстанут?
Я невольно дотронулась до царапины на шее...
Или вдруг опять какая тварь приползет в ночи? Как же легко я приняла существование всякой нечисти в нашем мире.
Ох, ладно, нужно просто собраться с мыслью.
Большим пальцем я прикоснулась к мизинцу, где сидит серебряное колечко. Этот ритуал всегда успокаивал нервы. Но в этот раз казалось, что что-то не так. То ли металл слишком тонкий, то ли шипы не шершавые. Заподозрив неладное, взглянула на руку. Вроде бы всё то же, но не то.
Подойдя к окну, сняла кольцо и подставила его под солнечные лучи, чтобы лучше осмотреть. «Это копия», – догадалась, не найдя на внутренней стороне руны в виде трезубца. «И я даже догадываюсь, кто замешан», – стоило мне подумать, как пародия превратилась в пепел, предварительно полыхнув так, что пришлось отдернуть руку. На ладони остался след от ожога в виде буквы «П».
Они хотят войны, они ее получат.
Идея сходить на лекцию пришла внезапно. Сказать откровенно, я хотела обдумать дальнейший план действий. Отсрочить срок начала сражения на полтора часа.
Всю дорогу до нужной мне лекционки представляла, как буду возить за волосы соседку и ее дружков. Припомню им вчерашний инцидент. Как сдам этих придурков полиции или нет, расскажу обо всем деду. Да, точно, вот тогда этим героям точно не поздоровится. Я хоть и не самый любимый ребенок, но никто не посмеет обижать внучку Белова Виктора Анатольевича, наследницу компании “Салюс”.
Представляя, как зеленоглазый извиняется, стоя передо мной на коленях, я зашла в аудиторию. Высоко уходящие вверх лекционные парты, окна во всю стену, гигантская зеленая доска. И три десятка студентов сидели и переговаривались между собой. Кто-то повторял материал, кто-то весело смеялся, явно раздражая зубрил, ну а у кого-то сон час по расписанию. Вся галерка занята, а на самых последних рядах, как и в школе, ребята во всю уже обедали. Остались свободны только первые ряды. “Ну что ж, нам не привыкать”, - подумала я, закинув сумку на скамейку, и села прямо напротив преподавательского стола.
В памяти всплыло воспоминание со школы, когда на первое сентября меня определили на первую парту с неким Никиткой. Так мы и сидели до одиннадцатого класса. Сначала ненавидели друг друга, потом целовались на выпускном, но в конечном счете разлетелись по разным городам. Вот так и заканчивается школьная любовь.
За теплыми воспоминаниями незаметно пролетело время, и в аудиторию подрой походкой вошел препод. Мы встали, поприветствовав лектора, на что тот, летя к своему столу, бросил: “Садитесь.” Повесив темно-коричневое пальто на спинку стула и разложив бумаги на столе, он наконец повернулся к нам.
“Да за что?” – пронеслось в голове, увидев того, кто будет вести органику.
– Для тех, кто видит меня впервые, – начал он, попутно открывая бутылку минералки. Сделав небольшой глоток, его взгляд упал на меня. Бедняга аж закашлялся.
– Стоит представиться, – продолжил он уже менее восторженно, – Меня зовут Игнатенко Вячеслав Андреевич. И с сегодняшнего дня я буду вести у вас органическую химию.
– А что случилось с Анастасией Игоревной? – послышался мужской голос с задних парт.
– С Анастасией Игоревной случилась одна из самых приятных новостей, – медик одарил всех красивой белоснежной улыбкой, – Она ушла в декрет и вернется минимум через полтора года.
“Такой радостный, как будто сам причастен к зачатию чада”, – усмехнулась я своим мыслям. Нет, он слишком молод, чтобы становиться отцом, на вид лет двадцать пять, не больше. Я хоть и не знакома с Анастасией Игоревной, но хочу, чтоб она вернулась. Может, она была злыдней, требовательной и высокомерной, но она не вызывает у меня чувство ярости в отличие от Игнатенко.