Игнатенко, фамилия-то какая красивая, она не подходит человеку, бегающему по ночам за чудищами и хладнокровно убивающему их.
“А если бы его вчера так подняли и об стенку головой шандарахнули?” – гнев буквально окутал с ног до головы. “Да, именно этого я и хочу, - казалось, вот-вот и подлечу к нему, - Чтобы его кости под моими руками захрустели.”
На глазах у ошарашенной аудитории я перепрыгиваю через парту и устремляюсь к Ежу. Хватаю медика за горло и поднимаю над полом одной рукой. По его выражению сразу понятно, что такого он явно не ожидал. Впечатываю Славика в стену и бью об нее головой что есть мочи. Один удар, второй, третий. На стене остается вмятина, на пол падает окровавленная штукатурка. Вокруг начинается паника, истошные крики.
– Остановись, – сипя умоляет он, – Прошу тебя, пожалуйста, не надо. Я ничего не сделал тебе.
– Вот именно, – рычу я, – Ты ничего вчера не сделал, – четко по слогам выговариваю и на каждом слоге ударяю его черепушкой в стену. Я бью и бью. Не останавливаюсь, даже когда слышу хруст затылочной кости.
По моей руке бежит чужая, алая кровь, рисуя свои замысловатые узоры. Ручейки переплетаются на внутренней стороне предплечья в трезубец, направленный штырями в сторону локтевого сгиба.
Испуганные студенты выбегают из аудитории. Мне ничего не остается больше, как отпустить лектора, и его тело кулем падает на пол. Он не дышит, и больше никогда не сможет.
– Что ты делаешь? – прошептали над ухом.
Я огляделась. Всё та же аудитория, я на первом ряду. Надо мной стоит лектор, оперевшись руками на парту так, что лишь я могла услышать его слова. Выражение его лица казалось встревоженным. Испуганные и сочувствующие взгляды студентов направлены в нашу сторону.
На столе тетрадь, вся исчерчена красной и черной ручкой. Нервные, быстрые, рваные линии собирались в рисунок из моей головы. Кровь, тело и я с трезубцем на руке. Ручки, карандаши, сломанные в двух местах, разбросаны в радиусе метра от меня.
Только сейчас заметила, что держусь за края парты, которая, к слову, слегка согнулась посередине и пошла трещинами. Я заглянула в глаза Ежа и чуть слышно прошептала:
– Что со мной?
Он задумался на пару секунд, а затем так же тихо ответил:
– Я не знаю.
Глава 7
– Итак, – протянул Вячеслав Андреевич, закрывая за последним студентом дверь на ключ, – давай начнем сначала.
– Наше начало знаменует конец, – зло прошипела я, – вы уж простите, Вячеслав Андреевич, но как-то не особо хочется знакомиться после вчерашнего.
Мне было крайне неприятно вспоминать моменты из жизни, где меня учат, как провинившегося щенка.
– Уверена? Я думал, тебе как минимум интересно, что с тобой произошло пять минут назад. – он кивком указал на рисунок.
– Вы же сами сказали, что не знаете, так зачем обсуждать проблему с человеком, не ведающим? –упиралась я, – лучше обращусь к психологу, уверена, проблема в вашем вчерашнем визите. Заодно сдам анализы, мало ли чем вы меня опоили.
Я встала из-за парты и, накинув сумку на плечо, направилась к выходу. И плевать я хотела, что ее заперли, если надо, вышибу плечом, не привыкать.
– Насчет не ведающего я бы поспорил, конечно, как и о том, что психолог поможет, думаю, ты сама это прекрасно осознаешь, – донеслось из-за спины, – Но если бы ты немного рассказала о себе, своем прошлом, думаю, я бы смог помочь. Да и никто тебя ничем не опаивал. Будь ты обычной, забыла бы всё на утро, в крайнем случае, всё предстало бы как сон.
– А, то есть, по-вашему, я хтонь какая, раз всё помню, – нервы в очередной раз начали сдавать, – и меня либо изучать надобно, либо прирезать, так что ли получается?
Парень вздохнул и продолжил примирительным, но одновременно нравоучительным тоном, будто пытается донести истины мироздания до непослушного дитя:
– В мои планы не входило прирезать тебя или отправить на опыты. Я лишь хочу помочь тебе...
– И себе. – прервала я его.
– И себе в том числе, разобраться, что творится и кто ты на самом деле. Подожди, не перебивай, –заметил он, как я снова хотела возразить, и продолжил, – потому что ранее никто не мог говорить с жителями Нави, разве что они сами общались между собой. А ты пока что не особо смахиваешь на беса, если не брать в расчет погнутой парты.