Его голос звучал слишком громко из-за пустого помещения. Эхо подхватывало слова и ударяло о стены, усиливая звучание.
Кого я пытаюсь обмануть? Он прав, ни один специалист не захочет иметь дело с поехавшей девушкой. Все лишь скажут: «Нервное истощение на фоне потери близких, сменой места жительства и учебы», выпишут успокоительное и отправят восвояси, если, конечно, не узнает о агрессивном поведении.
М-да, с таким набором меня не к управлению компании подпустят, а в дурку прямиком отправят, рядом с новоиспеченным Лениным и Воландом поселят.
– Раз вы такой весь из себя ведающий, то будьте так любезны, – уж простите, что с наездом, но по-другому чувство собственного достоинства не позволило, – объясните, где мое колечко?
Я с разворота вытянула руку вперед. Кто ж знал, что он уже успел подойти? Хорошо, что вовремя среагировал и сделал шаг назад. Хоть я и не возлюбила трио, но бить препода в первый же день – просто фиаско.
– Кхм, мадам, – Ёж учтиво кашлянул в руку, будто бы только что не его чуть не огрели с разворота по шее, – Я, конечно, всё понимаю, но мы знакомы два дня, во-первых, а во-вторых, как минимум, нам запрещено крутить романы со студентками.
– Ха-ха-ха, очень смешно, – я театрально закатила глаза, – Вы поняли, о чем я. Вчера не дала кольцо на осмотр, так вы решили его позаимствовать?
Он резко схватил мою руку и повернул ладонью вверх, где уже порозовел ожог буквой «П».
– Начнем с того, что перейдем на «ты», – сказал он, вертя руку, – Но Славиком называть меня не стоит. Печать давно проявилась?
– Нет, сегодня только. Когда фальшивка превратилась в пепел. – как-то промямлила я, – А что за печать-то?
Он мягко отпустил мою руку.
– Если память мне не изменяет, что случается крайне редко, – начал он, – На твоей ладошке красуется печать Перуна. И мне крайне интересно знать, кто ее поставил.
– Не имею понятия, но склоняюсь к тому, что это был вор.
Слава облокотился на стол и задумался, глядя на пол.
– Я так не думаю. Зачем воришке это делать? – увидев мое непонимание, он пояснил: – Печать Перуна своего рода оберег, но не для его носителя, а для его окружения.
– Что-то типа купола? – уточнила я.
– Да, можно и так сказать, – кивнул Ёж. – И это не абы какое заклятие на пять минут изготовления. Понадобился бы не один и не два года обучения.
– Хочешь сказать, это не твоих друзей рук дело? – я слегка усмехнулась.
– Ну чисто гипотетически, – он снова взял меня за руку и вгляделся в линии печати. – Я бы смог такое сделать, но вот держалось бы от силы минуты три-четыре, максимум пять, не больше.
– Да бог ты мой, – кажется, я окончательно запуталась. –Тогда кому понадобилось воровать кольцо, творить фейк и ставить печать? Не коменде же?
Я села на парту и обхватила руками голову. Чем больше я узнавала, тем сложнее становилось.
Как назло, вспомнила, что это только второй день прибывания в этом универе, а меня уже хотели сожрать, объявили виновной во всех смертных грехах, обворовали и под конец еще и отчислить не хотят.
«Студенчество — самая прекрасная пора в жизни». Ага, конечно, если доживешь до выпуска.
Рядом со мной приземлился Слава. Он молчал, наверное, пытается подобрать слова. Затем взял мой исчерченный листок и на обратной стороне нарисовал трезубец зубьями вверх.
– Этот рисунок был на твоем кольце?
– Да, Шерлок, на внутренней стороне.
– А у копии был?
– Нет, но как ты догадался? – удивилась я.
– По тому, как ты описала исчезновение морока, – пояснил он. – Эта руна означает мир. И ставить ее могут только светлые.
– Светлые?
– Ага.
– М-м-м, круто. – протянула я.
– Светлые — это те, кто борется со злыми духами, с отродьями, в общем, с некоторыми жителями Нави.
– Значит, есть и темные?
– Как тьма противостоит свету, так темные сражаются со светлыми, а светлые с темными.