– А в конце победит свет, как во всех сказках.
– Нет, отродья не могут проиграть, как и светлые выиграть. Иначе нарушится баланс. А без него...
– Исчезнет понимание добра и зла, а жизнь станет скучной и серой. Да и в принципе смысл жизни потеряется.
Он лишь кивнул.
– Ну окей, – я сделала вид, что осознала за три минуты тайны мироздания, – Но что, если вор просто не заметил руну.
– Ага, забрел под утро, оставил ноут, деньги, а тут бац, колечко на руке серебряное. Вот она, драгоценность мира сего, –он вопросительно изогнул бровь, – Ты сама в это веришь? Скорее всего, он и снял аккуратно, и разглядел со всех сторон.
– Ну хорошо, грабитель из темных, хотя нет, это не хорошо. Но печать откуда?
– А вот этого я не знаю, но есть какая-то связь с исчезновением кольца и появлением печати, не связанная с вором. И я бы не стал дожидаться того, когда она исчезнет. – он покосился на надломленную парту.
Я проследила за его взглядом.
– Думаешь, ЭТО пытаются сдержать во мне?
– Это то, что удержать не удалось даже печати, – он сморщил нос, – И времени у нас до заката.
– Почему именно столько?
– С закатом сила света уменьшится, а вот силы тьмы, наоборот, вырастут. Так что ни одна печать тут не удержит.
Я на миг задумалась.
– Получается, Кирилл был прав? Я темная?
Слава посмотрел мне в глаза и улыбнулся.
– Кирилл рубит с плеча. Ты не темная, но и не светлая. Ты другая, не такая, как мы.
– Неформат. – проговорила я по слогам, когда Еж отвернулся кому-то позвонить.
– Кирилл, нужна твоя помощь... – донеслось до меня.
“Так, стоп, что?” – запаниковала я. Первая идея была выхватить телефон и выкинуть его в окно. Но с другой стороны, кого еще он мог позвать, полицию?
– Отлично, зайди за Ксюхой еще. Ага, спасибо, жду в унике. – договорил Слава и положил трубку.
Ну вот, теперь еще и мегера припрется.
– А ты пока что расскажешь о своем прошлом, – обернулся парень ко мне. – Я уверен, там есть что интересного.
Глава 8
– То есть я правильно понимаю, ты не помнишь того, что с тобой происходило до семи лет? – подытожил Слава после моего рассказа.
– Ну почему, –возмутилась я, – помню, не всё, конечно, но это и не вчера было.
– Хорошо, тогда как ты объяснишь тот факт, что родители всё время работали, а няня появилась в семь лет, следовательно, вопрос: кто следил за тобой до появления Натальи Анатольевны?
– Эм, ну… –я задумалась. А ведь правда, родители работали день и ночь, дед и бабушка были на другом конце страны. Тётка? Она училась в столице.
– Вот и выходит, что часть детства выпало из твоей памяти. – настаивал парень, –Либо её кто-то намеренно скрыл или, в худшем случае, стёр.
– Осталось только понять кто и зачем, – я задумалась, – но подожди, я помню, что занималась фехтованием с четырёх. Помню ещё, как с родителями на море ездили, даже фото с обезьянкой есть. И…
– И? –он вопросительно изогнул бровь.
– Да ну нет, –я сомневалась, что это было воспоминание, – лес, но это не точно.
– Лес из сна? – он подошёл ближе, явно заинтересованный.
– Возможно, –я вытащила из сумки тетрадь и ручку и начала делать набросок, – понимаешь, во сне была поляна, а вот сейчас в голове всплыл совершенно другой пейзаж. На двойном листке появилось очертание узкой реки, резко занимающейся в сторону, невысокие зелёные деревца на одной стороне берега, чуть в стороне песок и усыпанная им дорожка…
Такой высокий камыш окружил часть берега, на котором я стою. Колея от трактора присыпана песком со смесью глины и грязи, пропитана водой. Дорога уходит прямо в реку и продолжается на другой стороне берега. Под ногами жужжат мухи, слепни и осы, но кое-где пролетают бабочки капустницы и павлиний глаз вместе с синими стрекозами. От дороги в обе стороны расстелилась зелёным ковром мягкая трава.
Оборвав кваканье, в ряску плюхнулась большая толстая лягушка. Её спугнул ребёнок.
Девочка, звонко смеясь, прыгнула с разбегу в воду, попутно кинув на траву полотенце и кепку. Солнце весело играет в ее волосах молочного цвета, делая порядки золотыми.