Я жива!
После всех мучений мне удалось выбраться из лап смерти. И как бы странно это ни звучало, но спасибо стоит сказать зеленоглазому.
Кожу на шее обожгло легкое теплое дыхание, от чего по телу промчался отряд мурашек. И только сейчас я заметила, что, лежа на боку, чья-то рука обнимает меня со спины.
Медленно, опасаясь того, что могу увидеть, повернула голову... И тут же заверещала, свалившись с кровати.
– Какого черта ты тут делаешь? – кричала я на Кирилла, оборачиваясь в первое, что попалось под руку. Кажется, это было одеяло.
Парень, еще не отошедший от сна, посмотрел на меня с сонным и немного наглым выражением лица. И уже в следующую секунду кубарем покатился с кровати, попутно заворачиваясь в простыню.
– Не подходи ко мне! – я схватила с прикроватной тумбочки бутылку с водой и запулила ею в только что поднявшегося с пола Кирилла. Парень в последний момент успел увернуться, а жаль - бутылка летела прямо в голову.
– Спокойно, – он выставил руки вперед, – Я сейчас всё объясню.
Пф... Давай, объясняй, я вся во внимании. Сползающее одеяло правда чутка отвлекает, а так вполне готова слушать.
Простыня упала к его ногам, показывая то, что прятала за собой. А прятать было есть что. И хоть на зеленоглазом были спальные атласные штаны, верх все равно был полностью обнажен. Красивого, рельефного тела коснулись лучи солнца, создавая тени там, где им самое место. Как назло, в голове всплыла старая фраза: «Есть три типа парней...»
Как ни старалась, не смогла сразу отвести взгляд. И на этом была поймана. Щеки сразу залило краской, а кончики ушей предательски нагрелись, показывая всю мою смущенность.
– И какие же тут могут быть объяснения? – слишком резко выкрикнула я и, схватив чашку, замахнулась на парня.
– Не надо кидать бабушкин сервиз!
Парень вскочил на кровать ногами. Теперь он был выше на сантиметров сто. Медленным шагом, вытянув руки вперед в успокаивающем жесте, Кирилл продвигался в мою сторону. Я же в свою очередь в точно таком же темпе отступала назад, держа в одной руке над головой кружку, а другой придерживая одеяло. Увидеть, во что сама была одета, не успела, поэтому отпускать спасительное пуховое, или чем там наполнена одеялка, облачение не собиралась ни при каких раскладах.
Мы бы, наверное, так и шли, если бы у комнаты не было конца. Уперевшись пятой точкой в подоконник, я в панике осознала, что отступать теперь некуда. Рыпнусь я в какую-либо сторону или останусь стоять на месте, исход все равно один - поймает. И пока пыталась придумать хоть какой-то план, Кирилл уже подошел вплотную.
Посмотрев сначала на меня, затем на высоко поднятую кружку, и снова мне в глаза. Парень уже был рукой в сантиметре от спасительной керамики, но я встала на носочки, стараясь изо всех сил отвоевать свое оружие. Заметив мои старания, Кирилл лишь презрительно хмыкнул. И в этот самый миг в моей голове отчетливо послышался его надменный голос: «Ты сейчас серьезно? Похожа на статую свободы.» Он легким движением забрал несчастную керамику, слегка касаясь своими ледяными пальцами моих. Запах хвои и чего-то острого коснулся моего носа.
Я сейчас услышала его мысли или что это только что было?
– Что ты только что сказал? – спросила уже у отвернувшегося парня.
– Ничего. – не поворачиваясь бросил он.
– Это я-то статуя свободы? – не успокаивалась я.
Кирилл резко повернул голову. Глаза выражали растерянность, испуг и... Гнев? Да, точно, это гнев. Он хоть когда-нибудь его не испытывает?
– Я ничего не говорил... – парень задумался, прищурив зеленые глаза, - Лишь подумал.
А вот это мне уже не нравится. Подумал он, а услышала я.
– Я, конечно, всё понимаю, – более мирно начала я, – Твой голос вчера спас мне жизнь...
– Голос? – прервал парень, хмыкнув, – Мы тут вчера чуть не откинулись, пока вытаскивали твою задницу из рук Мары, а ты про голос заливаешь.
– Но ведь это правда! – не унималась я, – Сначала эти искры, потом твой голос. Еще бабка какая-то.
– Ну раз бабка...
Снова этот «рыцарь» превращается в кусок льда. Строит из себя невесть что. Я просто чувствовала, как начинаю закипать. Как хочется доказать ему, что... Да не важно что, просто заставить вести себя по-человечески. Подойдя почти впритык, я выкрикнула: