Немного странно наблюдать за собой со стороны. Такое чувство, что знаю этот момент, но не помню его. Словно вычеркнула из жизни как ненужную информацию. Я где-то слышала, что мозг блокирует негативные воспоминания, чтобы не травмировать психику, как бы защищая своего хозяина.
Среди травы послышались какие-то шорохи. Эти звуки эхом отразились в голове, словно выработанный рефлекс у собаки Павлова. Казалось, что чувства обострились. Кончики пальцев стало неприятно покалывать, как при электрофорезе. Я заметила, что к ногам мини-меня подползает змея. Чёрная такая, без пятен, явно гадюка. Место, где проползло холоднокровное, чернело, обугливалось, как после пожара. Чутье подсказывало, что добром дело не кончится.
«Да обернись же ты», — крикнула девчонке, но та лишь продолжала возиться с очередным цветочком. На счёт контроля над сном я явно переборщила.
Хладнокровное уже подползла совсем близко, встала на дыбы и готовилась укусить маленькую меня. Если бы змеюка не зашипела, то девочка бы так ничего и не заметила.
Развернувшись слишком резко, малышка не удержалась и упала на землю, выронив корзинку из рук. «Уйди!» — услышала я крик, перед тем как всё озарило красной вспышкой.
Время как будто замедлилось в этот миг и стало похоже на тягучую смолу. Вот девочка подняла руку. Камни кольца поменяли свой цвет на бордовый. Вот змея, уже предвкушающая сладость укуса, выпустила клыки. Вот эта же гадюка превращается в пепел, а из неё в землю ускользает огромная тень, и на этом месте вырастает красный цветок, кажется, мак. И в конце фаер-шоу девочка теряет сознание, оставаясь на поляне совершенно одна. Ну а я проваливаюсь в темноту.
Глава 3
Сон оборвался ровно в тот момент, когда черная непроглядная тьма протянула свои щупальца ко мне, словно пыталась дотронуться до сердца, испуганно отбивавшего нечеткий ритм.
Пробуждение, если его можно так назвать, было не самым приятным. Казалось, что кто-то поднял меня и бросил с пятого этажа на панцирную кровать без матраса и подушки, а пока затаскивал на высоту, приложил три раза головой об стену, иначе другого объяснения — какого черта так раскалывается голова — просто не нашлось. С какой скоростью вскочила, с такой же и раскрыла глаза, то есть приблизительно со скоростью звука плюс-минус.
Комнату озарял свет уличного фонаря, дающего так мало света, чтобы разрушить мир страхов и сомнений. Именно в таком освещении все заваленные одеждой стулья превращаются в монстров, а любой звук становится призывом к бегству в комнату родителей или к накрытию одеялом с головой.
Оглядев комнату метр на метр и осознав, что всё, а главное, я на месте, решила принять обратно горизонтальное положение. Но уплыть в царство Морфея мне так и не удалось. Стоило наконец-то задремать, как вдруг неясный звук донесся со стороны окна. «Показалось», — подумала я. Но спустя десять секунд немелодичное звучание вновь резануло по слуху. Словно кто-то острым камушком царапает несчастный стеклопакет.
Казалось, что все рецепторы организма пришли в боевую готовность, даже сердце ускорило ритм и было готово выскочить из груди. Инстинкт самосохранения сработал почти как надо — и глаза открыть не дал, и шевелиться запретил. Некоторые представители животного мира при опасности принимают устрашающий вид, а вот есть насекомые, которые резко перестают подавать признаки жизни в надежде, что хищник обойдет их стороной. Похоже, в моем роду были не тигры, а бабочки-пестрянки.
«Ой, да это, наверное, птица за окном», — успокаивала я себя. Ага, вот так обычно и погибают герои ужастиков, не придавая знакам должного внимания. То разделиться предложат, то в подвал спустятся с полусевшим фонарем, иные так еще и на каблуках убежать пытаются с дикой истерикой, или подойдут к зомбаку, бывшим когда-то мужем, и спросят: «Ты в порядке?», а у муженька уже и полбашки нет, где-то на радостях руку потерял. Всегда задавалась вопросом, как пойдет сюжет, если он ей ответит не: «Мозги, а, например: «Да нормально всё, вот с Лехой думаем завтра на рыбалку сгонять, а то его Ленка уже всё мозги выклевала».