На прощанье манул хлопнул дверью и, никого не стесняясь, пошлепал на задних лапах. Хвост распушен, уши торчком, аж шерсть вздыбилась от злости. Ох, как же не вовремя попался на глаза ему Кирилл.
– А, вот и главная звезда! – завопил домовой, – И ты еще смеешь сюда приходить? Какого хрена ты приперся?
– Не переживай, – спокойным, не терпящим возражений тоном отрезал парень, – Я не по твою душу.
Фантазия нарисовала беспристрастный, ледяной взгляд зеленых глаз.
– Конечно не по мою! Со мной-то вы уже всё, что могли, сделали! Скажи, пожалуйста, какого хрена меня лишили дара убеждения после вчерашней ночи? Мне как теперь жить в этом... месте?
– Погоди... Чего? – в голосе прозвенело искреннее непонимание, – Каким образом у тебя пропал этот твой дар?
– Вот только не надо тут разыгрывать спектакль. Всё ты прекрасно знаешь. У нас уговор был: я помогаю вам, а вы не рассказываете про мои методы поддержания порядка. Так что объясни-ка, Кирюша, какого рожна? Или ваше светлое слово не стоит ни гроша?
– За языком последи.
От того, как прозвучала последняя реплика, по телу пробежали мурашки.
– А то что? – прошипел манул. Скрежет когтей по камню разнесся по этажу.
– Ничего такого, чего бы ты не знал и не видел.
В моем детстве дома на кухне висел маленький декоративный веночек с изображением дедка. Когда я спросила у мамы: «Зачем нам это?». То получила ответ: «Чтобы домового завлечь». При этом мы не ставили блюдечко с молоком и не оставляли конфет. А если что-то шумело на крыше или пропадали вещи, то это, дескать, домовой гневается. И в моем понимании не укладывается, что хозяина дома, хранителя очага может кто-то наказать. Вот он - да, а его - ну не знаю даже. Но то было детство, где интернет давал дельные советы по превращению в феечку Алфеи. Хотя, если признать тот факт, что вокруг обитают древнерусские боги, монстры, волхвы и прочие сказочные создания, о которых мне еще не известно, то искренняя вера в девочек с крылышками вполне имеет место быть.
– Всё, мы можем ехать. – показалась я в проходе, активно делая вид, что появилась тут секунду назад и не слышала их разговор по душам, – Здравствуй, Шерстоплюй! Как дела?
Кот, недоверчиво прищурив глаза, оглядел меня с головы до ног, задержав взгляд на маленьком чемодане.
– А куда это ты собралась? – пробурчал манул.
Кирилл взял мою поклажу и потащил ярко-желтый пластмассовый чемодан к двери.
– А я...
Сбегаю? Прячусь? Спасаюсь?
– Нет! Даже не думай! – завопил котяра, – Хочешь, чтобы с тобой обошлись так же?
– Домовой, угомонись. – оборвал Кирилл, – Никто с тобой никак не обходился, а с ней тем более такого не будет.
– А кто тогда? – не унимался пушистый.
– В душе не знаю. Можно мы уже пойдем?
– Черта с два вы отсюда уйдете!
Глаза манула полыхнули ярко-желтым огнем, а на мордочке, поблескивая белоснежными клыками, отразилась злорадная ухмылка. Свет потух, погружая все в кромешную тьму.
Секунда, и два пылающих уголька с вертикальными узкими щелками засияли во тьме. Еще полсекунды, и чья-то холодная рука потянула к себе.
Темноту рассеяло легкое белоснежное свечение. Нет, оно не прогнало всю тьму, но заставило спрятаться в тень какой-то внезапный животный страх, заставлявший шевелиться волосы на затылке.
Но даже без этого лучика мне без проблем удалось бы определить хозяина ледяных рук. Легкий, ненавязчивый запах свежести со смесью древесных нот заполнил пространство.
Спрятав за свою спину, Кирилл отчего-то продолжал держать меня за запястье, словно я могла убежать или... Пытался уберечь от неконтролируемого домового.
Шерстоплюй же в свою очередь был не просто взбешен, казалось, что он одержим чем-то. Словно марионетка, он повернул голову набок, уставившись на подрагивающее свечение. Выглянув из-за широкой спины парня, моему взору предстал белоснежный огонь, полыхающий прямо на ладони Кирилла, ни разу не обжигающий его.
– Шерстоплюй, ты меня слышишь? – вкрадчиво произнес парень.
Кот даже бровью не повел. Все его внимание захватили языки пламени.
– Что это с ним? – прошептала я.
– Темнота в нем поселилась. Посмотри на его тень.