Давно ли я кидаюсь на амбразуру? Тут же прям в открытую говорят: «Аннушка, посиди, подожди, мы все решим». И с чего это я так рвусь в бой? Не знающая, не обученная. Сиди и не чирикай.
– Он не пропадет, – ухмыльнулась Ксюша, переводя взгляд с меня на зеленоглазого. У того же челюсти сжались так, что скулы выделились ярче.
Да причем тут он вообще? Хотя нет, он-то как раз таки и при чем. Помрет – я следом за ним. Кто силу мне будет поставлять? Другой причины такой нервозности не знаю и знать не хочу. Нет, ну, хотя, может, так действует некая волшебная связь между нами, вот и нервничаю. Интересно, а у вон той парочки за столиком в уголке тоже так или они как нормальные люди себя чувствуют? О нет, это надо прекратить, не хватало, чтоб я еще сравнивала нас с влюбленными. Мы не пара! Мы просто истинные, связанные муж и жена на каком-то субэфирном уровне. Черт, звучит еще хуже.
– ... Понятия не имею, – вырвал из мыслей мрачный тон Славы.
– И причем именно его, – вторила Ксюша, размешивая сахар в латте. – В чем смысл приковывать к себе домового за три километра, если можно взять из соседнего дома?
– Может, они знакомы? – предложил Кирилл, смотря на стаканчик невидящим взором.
– Ночница и домовой? – выгнул вопросительно бровь медик. – Странное комбо, равносильное общению светлого с темным.
– Ну да, – усмехнулся Кирилл, уставившись ярким смеющимся взглядом на меня. – Шанс один на миллион.
– Ну, ночницы – это же бывшие ведуньи, не имевшие детей, – задумчиво произнесла Ксюша. – В чем вообще связь? Какой смысл ей знать имя домового?
Зеленоглазый устало потер переносицу и откинулся на спинку стула.
– Не знаю. .. Не знаю, – по слогам протянул он. – Но чем больше мы думаем, тем запутанней становится, и тем больше хочется есть.
Парень жестом подозвал официантку. Кучерявая брюнетка с кожей цвета топленого молока тут же подбежала к нашему столику.
– Я вас слушаю, – пролепетала та, натянуто улыбнувшись, и достала из передника блокнот с ручкой.
Девушка украдкой косилась на кровавые глаза Кирилла, пока тот перечислял свой заказ. Не то чтобы она испытывала страх или отвращение, наоборот, от нее веяло каким-то неподдельным интересом. Это читалось в ее жестах: заправила прядь за ухо, мило улыбнулась, стоило ему глянуть на нее. А делал парень это не зря, потому что эта клуша как будто мозги дома оставила, вместе с совестью и трусами.
– А вы точно запомнили? – вежливо улыбаясь спросил Кирилл.
– Конечно, у вас не такой большой заказ, – хихикнула она и, развернувшись, решила скрыться.
– Эм, а других вы послушать не хотите? – не выдержала я.
Красотка продолжала сверкать своими выбеленными зубками.
– Ой, простите, конечно. Вы уже выбрали, что заказать?
– А... Эм... – листала я меню в попытке понять, зачем ее остановила. – Я... Нет... Ребята?
Слава и Ксюша посмотрели на меня как на умалишенную. Хотя Ксюша опять оскалилась, как лисица. Не знаю, что у нее на уме, но точно что-то не то.
– Мне еще американо, пожалуйста. – Пришел на помощь Слава.
– И можно «Десерт Павловой»? – мило улыбаясь, попросила Ксюша.
– Конечно. – Пролепетала официантка. – Это все?
– Секунду. – Задержал ее Кирилл, за что получил еще одну сладенькую улыбку от девушки. – Ты не ела сегодня ничего, – обратился он ко мне, – А ночь обещает быть долгой.
Что за двусмысленная томная фраза? Или... Боги, да он подмигивает мне, указывая на официантку.
“Ты так быстро от нее устал?” – приподнимая бровь, стараюсь мимикой передать ему свое послание.
Парень медленно моргнул, давая согласие.
Я закатила глаза и театрально выдохнула, мол: «Ладно[»](fix::).
Зеленоглазый протянул свою руку и легонько огладил мою ладонь на столе. Еще чуть-чуть и глаза полезут на лоб не только у официантки, но и у общих знакомых.
– Хорошо, ты прав, – чуть ли не ангельским голоском сквозь зубы прошелестела я и, не отрывая влюбленного взгляда от кудрявого, обратилась к девушке: – Мне, пожалуйста, пиццу и латте на миндальном.